— Нам нужно топливо, еда и что-то из одежды для Моники, — констатировал Джед.
Он вёл пикап осторожно, объезжая брошенные на дороге сумки и открытые чемоданы, из которых вывалилось чьё-то намокшее дождём бельё.
— Боже, Джед, ты думаешь, мы что-нибудь найдем? В таком месте… оно выглядит так, будто все умерли.
Голос Моники дрожал. Она сидела, сжавшись на сиденье, и куталась в тонкую шёлковую рубашку, совершенно не предназначенную для сырой погоды предгорий. Да и погода, честно говоря, несмотря на лето, не баловала в последние дни теплом; небо было затянуто низкими, свинцовыми тучами, готовыми разразиться новым дождем.
Джек, сидевший между ними, неловко обнял её за плечи, пытаясь согреть и успокоить, хотя сам ощущал, как по спине пробегает холодок. Его футболка тоже не слишком спасала.
— Должны, Моника, — ответил Стоун, не отрывая взгляда от дороги, внимательно сканируя каждую деталь, приоткрытую дверь, движение занавески, любой признак опасности. — Люди в панике бросают всё. Главное, не лезть на рожон. Будем искать там, где меньше всего народу. Подальше от центра.
Фермер говорил ровно и деловито, но Джек уловил в его голосе нотки застарелой усталости, скрытой за фасадом уверенности. Он взял на себя роль лидера, и двое молодых людей беспрекословно подчинялись. Джек, выросший в комфорте и достатке, окружённый заботой и прислугой, чувствовал себя совершенно беспомощным, как ребёнок, но рядом с Джедом появлялась хрупкая, почти иррациональная надежда.
Основные заправки на въезде в город и вдоль центральной улицы действительно были пусты. У колонок валялись брошенные шланги, словно издохшие на солнце чёрные змеи. На дверях магазинов при заправках висели грубо намалёванные от руки таблички: «БЕНЗИНА НЕТ!», «ВСЁ КОНЧИЛОСЬ. УЕЗЖАЙТЕ», «НЕ ТРАТЬТЕ ВРЕМЯ». Асфальт вокруг был усеян пустыми канистрами, масляными пятнами и мелким мусором. У одной из станций сети «Shell», расположенной на пересечении двух дорог, стояла длинная, неровная, почти замершая очередь из нескольких десятков автомобилей и ещё большего числа людей с канистрами. Это были озлобленные, отчаявшиеся мужчины и женщины с серыми лицами от усталости и страха. Некоторые сидели прямо на холодном асфальте, прислонившись к своим машинам, другие нервно прохаживались взад-вперед, то и дело бросая тревожные взгляды на небо. Тишину нарушали лишь приглушённый плач ребёнка и редкие, раздражённые выкрики.
Очередь охраняли двое полицейских местного департамента с измятой формой. Лица осунулись, под глазами залегли тёмные круги. Они выглядели так, будто не спали несколько суток и держались из последних сил. Один из них, повыше и покрепче, то и дело покрикивал на тех, кто пытался пролезть без очереди или начинал слишком громко возмущаться. Голос его срывался от напряжения и бессилия. Джед, не сбавляя скорости, проехал мимо, бросив на эту сцену короткий, оценивающий взгляд.