Лютый из своего боевого опыта знал одну вещь – врага из виду никогда нельзя упускать. Внутренне чутье подсказывало, что сейчас, когда место бандитов не установлено, нельзя полагаться на авось. Ни в коем случае нельзя было возвращаться сейчас в свое убежище. Враг на плечах отступающих мог ворваться в «крепость» и уничтожить всех до единого и завладеть не только золотом, но и объектом.

– Витя, нам придется сегодня ночевать в тайге, – сказал Сергей, – мы ведь не знаем, где наши враги, возможно, они следят за нами. Я не хотел бы подставлять безопасность Вики. Она не в том положении, чтобы вступать в эту войну. Ты понимаешь меня?

– Базара нет, я с тобой. Нам нужно было сразу сваливать отсюда. Я предлагаю завтра с утра грузиться и возвращаться в Красноярск. Пусть менты и спецназ разбираются с ними, у них на это есть все приспособления и оружие. Я предполагаю, что завтра они уже будут здесь. Я бы мог выйти на связь, но надо подниматься на большую высоту. Сейчас это сделать практически невозможно, потому что я потом не смогу сесть. Будем ждать до утра.

– Нет, майор, я пока не добью последнего, отсюда не двинусь. Мне не хочется, чтобы эти подонки еще кого– нибудь убили. Возможно, завтра уже нас будут искать. Ты представь себе, что прилетят спасатели, у которых кроме топоров и ножей не будет никакого оружия. Теперь ты понял меня?

– Я вижу ты прав, и нам необходимо уже с утра снова начать поиски. Вот только где мы будем их искать? Есть предложение утром выйти на место последней «бомбардировки», возможно, что мы отыщем их следы? Не могут же они просто так раствориться в этой тайге!?

– Я, Витя, хочу предложить тебе более рациональное использование нашей энергии и сил. Я уже с рассвета выдвигаюсь к месту «бомбометания». Ты постарайся оставаться здесь, чтобы в случае чего запустить вертушку и свалить отсюда. Если я найду следы Росомахиной банды или же еще что– нибудь, я подожгу остатки самолета. Там еще масла осталось столько, что можно и твою «винтокрылую тачку» заправить. Ты увидишь костер и тогда сваливаешь в Красноярск за подмогой. Этот ход будет называться научной организацией труда.

Ночь постепенно начала уходить, проявляя тайгу, словно фотографию в огромной ванне с проявителем. Сначала стали прорисовываться контуры скал, деревьев, елей. После чего, более четко, стали просматриваться мелкие детали. На востоке небо окрасилось утренним багрянцем, яркость которого усиливалась с каждой минутой. Постепенно тайга начала наполняться звуками. Где– то затинькала синичка, где– то зашуршал по еловой коре бродяга– клест. Вот так, медленно и уверенно, майское утро наливалось красками и волшебными лесными звуками.