Он смотрел на Лютого умными желтыми глазами. В этот миг Сергей вспомнил слова Киплинга: – «Мы с тобой одной крови».

Тело Ивана Росохина лежало на каменистом плато. Разве мог Иван предположить, что вот так бесславно закончатся его дни на этой бренной земле. Его руки держали разорванное горло, как бы стараясь вернуть все на место, чтобы воскреснуть. Мужики постояли, посмотрели на остывающий труп «таежного короля», и с иронией в голосе почти в унисон сказали:

– Собаке и смерть собачья!!!

– Ну что, шеф, давай двигай домой, я плачу два счетчика, – с шуткой в голосе сказал Лютый, и похлопал Виктора по плечу.

Сейчас душа Сергея пела. Кончились бесконечные дни ожидания, и ему не терпелось скорее добраться туда, где окунувшись в суету города, забыть обо всех этих неприятностях.

– Человек– волк, – сказал он себе под нос и, нагнувшись, поднял ментовский «макар» и нож бывшего таежного князя Росомахи.

– Ты знаешь, Витя, выпить хочу так, чтобы прямо мордой в оливье…

– Я тебя понимаю, брат. Занимай места, поехали домой.

Виктор запустил движок и лопасти, раскрутившись, стали поднимать тяжелое тело машины над тайгой, где прошли самые счастливые дни жизни Сергея Лютого. Сейчас он об этом не знал, но буквально через несколько дней он поймет, что жить среди людей гораздо сложнее, чем среди тех, кого считают хищниками. Волк в отличие от человека никогда не предаст, и будет помнить то добро, которое ему сделал человек.

Борт взмыл в небо, оставляя на месте боя трупы бандитов. Сейчас в бункере, как и все эти дни Лютого ждала Вика. Борт сел рядом с центральным входом на поляне. Сергей поднял огромные ворота и впервые за все это время рассмотрел всю масштабность этого строения. Собака, виляя хвостом, со счастливым лаем встретила своего хозяина. Несколько минут Лютый стоял перед огромным входом, как стоит дирижер перед симфоническим оркестром. Сейчас он испытывал необыкновенное чувство. Душа пела от удивительного настроения, которое чувствует человек при переезде на новую квартиру. Радость долгожданного жилья сопровождалось одновременно ностальгией утраты, чего– то более ценного, чем приобретение. Возможно, это была просто привычка, а возможно тоска – глубокая тоска по прожитым годам и счастливым дням. Так и Лютый испытывал сейчас в эти самые минуты странные парадоксы своей судьбы. Радость одновременно сопровождалось незначительной, но довольно ощутимой тоской.

Вика, словно фантом выплывала из мрака бетонного грота, идя навстречу к своему герою. Навстречу своей новой жизни. Её заплаканное лицо прямо светилось в лучах солнца, которое пробивалось внутрь.