Дерек как раз готов не был.

Полетел в стену кувшин, грязно выругался пират…

Понятно, свои корабли у него есть, целых восемь. И люди есть, три сотни удальцов под его рукой ходят, и завтра же они в море выйдут.

У пиратов так…

Есть добыча — гуляем. Нет добычи — собрались, да и в море, за новой. О какой-то дисциплине и речь не идет. Как пойдет, так и ладно будет, все одно на рее болтаться, чего планировать?

До Дерека.

Бывший гвардеец таких вольностей не потерпел, и после третьего десятка повешенных, разрубленных и выкинутых за борт, в поживу акулам, дисциплина таки наладилась.

Выйти в море они могут хоть завтра. Но… Дерек не стал врать себе. Марк все же лучший моряк, чем он. У Марка это от Предотца, иначе и не скажешь, его вместо пеленки, наверное, в кусок паруса заворачивали, он и ветер чует, и корабль, у него это как вдохновение, как песня.

А вот Дереку все давалось в разы сложнее.

Для Марка песня, для него — телега несмазанная, со скрипом и провизгом. И медленно идет, так медленно… Марк словно под гору бежит, а Дерек в гору тащится.

Потому Дерек и хотел других собрать, лишний раз перестраховаться. Пусть уж у него большой перевес будет, чтобы Марку точно никуда не деться… не получится? Ему б и добычу не надо, ему бы головы Марка хватило с избытком!

Только вот…

Его люди еще успеют, и то, потом, после рейда, десятка два он недосчитается, не все из кабаков да от девок поспеют. А другие пираты…

Им дней десять надо только собраться.

Дерек, как из рейда приходит, так не к бабам, а корабль к следующему выходу готовить, проверять, смолить, красить, подновлять, где надо, а уж потом и погулять можно. А другие не так.

Пока осознают, пока похмелятся…

Придется одному рисковать!

Но может, кое-что он еще успеет сделать?

* * *

— Ваше величество!

Мария с интересом посмотрела на его высочество Вернера.

— Ваше высочество?

Явился, вот. Интересно, сколько усилий ему пришлось приложить, и сколько заплатить, чтобы устроить встречу наедине? Она себе сидит в саду, спокойно, отдыхает на солнышке… с недавних пор Марии это нравилось. Очень нравилось.

Именно так, выйти в самый солнцепек в сад, расслабиться, прилечь в одной из беседок — здесь это считалось полнее допустимым. Эрра изволит лежать и думать о возвышенном.

Правда, вот так эрры старались не разлеживаться, лучше в тенистых беседках, или на верандах, а то солнечный удар хватит. А Мария лежала на самом солнцепеке и блаженствовала.

И змея в ее душе наслаждалась.

И вот, в ее скромную идиллию врываются эти… этот… нет — эти. Стоит его высочество Вернер, смотрит так укоризненно, и за его спиной еще один.