Мария шевельнулась — и взгляд секретаря остановился… нет, не на ее прелестях. Куда он смотрит?

Пожалуй, он оценивает всю Марию. Но почему так? Что его притягивает, или что привлекает его внимание? И почему он так странно подается вперед… он закрывается, прячется за ветками, но видно же! Он… принюхивается?

И Мария не заметила бы этого, если бы не ее змейство.

Он что — такой же, как она⁈ Двуипостасный⁈

А как это определить?

Мария прислушалась к себе, медленно потянулась чутьем к своей внутренней змее, и та расправила кольца. Выпустила язык, принюхалась.

Он… пахнет животным?

Нет…

Мария не могла определить точнее, и ее змея тоже была в растерянности. Женщина уже научилась с ней договариваться, змея с удовольствием предупреждала об опасности, предостерегала и старалась помочь, но тут…

Линок Саран ощущался… как что-то неправильное.

Не человек. Не животное. Не дитя Многоликого. Смесь всего и сразу, дикая, искаженная смесь, которая, тем не менее — работает?

Но очень на это похоже. И вот, он и голову поднимает, и принюхивается тоже…

Каким животным он пахнет?

Лисом.

Он пахнет обычной рыжей лисой, но лисой больной, измученной, лисой неправильной… и что делать? Спросить прямо?

Мария подозревала, после такого вопроса она проживет очень и очень недолго.

Но и оставлять такое рядом с собой?

Змеи осторожны. Они стараются уползти от опасности, но если удрать не удается? Если ей просто некуда, и за ее спиной гнездо и маленькие змееныши, которые пока не могут как следует охотиться? Что ей делать? Нападать?

Мария приняла решение, и дружелюбно улыбнулась.

— Вернер… вы позволите называть вас так, на правах возможной родственницы? А вы можете называть меня, к примеру, тетушкой Марией.

Вернер кивнул. С этим он был согласен, почему нет?

— Польщен, тетушка Мария.

— Насколько вы доверяете вашему секретарю? Поймите меня правильно, это сложный разговор…

Вернер невольно выпятил грудь.

— Полностью, ваше величество. Эрр Саран доверенный человек, равно мой и моего деда…

— Если только так. И все же… этот разговор может стать смертным приговором и мне, и вам, и ему.

— Ваше величество, я могу дать клятву на крови, что никогда и никому не расскажу…

Мария подалась вперед и коснулась пальцами руки юноши. Отметила, как жадно проследил ее движение секретарь, вздохнула тихонько.

Ну да.

Змейство даром не проходит, пластика у нее уже другая, и с этим приходится мириться. Она ловила себя на более плавных и неторопливых движениях. И в то же время стремительный рывок к добыче. Но сейчас… Вернер — не добыча, а вот это, второе, она и пальцем не тронет. Может, оно ядовитое?