— Дома, — вздохнув, Сергей завел машину и стал осторожно выезжать со стоянки. — С женой вчера разругался. Она в Европу укатила, а он теперь пьет сидит, тоскует.
С женой Петр Евгеньевич не ругался уже очень давно. Она его даже за Лану после ДНК-экспертизы пилить перестала, а тут вдруг ссора.
— А что случилось? — удивилась Лана, помня, что Сергей любил потрепаться на разрешенные начальством темы.
— Так Василь Ильич вчера заезжал, «Весту» вернул. Ну и посидели в кабинете у Петра Евгеньевича за коньяком. А Тамара Александровна когда зашла спросить, что на ужин заказать, пистолет-то и увидела. У нее аж сердце прихватило, пришлось Людмилу Петровну срочно вызывать. Как Тамару Александровну подлечили, так она скандал устроила. Думала, Петр Евгеньевич опять кого-то из «Весты» убил и придется дело заминать, как с твоим… — на последних словах Сергей запнулся и, сглотнув образовавшийся в горле ком, быстро добавил: — как со своим деловым партнером. Ну, знаешь же, что тут в девяностые было.
Он заискивающе улыбнулся, надеясь, что Лана ничего не заметила, но она заметила.
— Моим кем? — сухо спросила она, продолжая смотреть на дорогу, в то время как Сергей не сводил с нее взгляда.
— Да оговорился, — попытался отмахнуться он. — Своим же, своим.
— А когда?
— Ну так в девяностые… — начал было Сергей, а потом вдруг резко перестроился в крайний ряд и, прижавшись к обочине, остановил машину. — Отца твоего! И что? Будешь теперь из-за алкоголика, чуть не испортившего жизнь тебе с братишкой и матерью ругаться с человеком, который тебя как родную дочь вырастил?!
Лана молчала, уставившись на свои руки. Нет, они не дрожали, ничего в ней не откликнулось на новость, что отца на самом деле убил Петр Евгеньевич. Наоборот, пришло успокоение, что Петр Евгеньевич не убил Его, с каждым днем становящегося все более нереальным, подмененный перепиской с Калки и страхом перед Дэном. Как можно забыть о том, по кому до сих пор так больно сжимается сердца?
«Кем же ты был, а? И почему я уверена, что погубила тебя?»
В виски ударило знакомой ноющей болью, но прежде чем новое видение заполонило сознание, Сергей примиряюще положил руку на плечо Ланы и сказал:
— Не хотел прошлое ворошить, да язык мой — враг мой. Ты же обычно букой на заднее сиденье усядешься, уши заткнешь и не докричаться. Эх… Я ведь там был тогда — на выстрел прибежал. Петр Евгеньевич «Весту» бросил, тебя за плечи тянет, а ты, как в той "Репке", вцепилась в отца и ревешь. Я тогда еще удивился: алкоголик, мать синяки замазывать замучилась, старшенький пацан вообще в реанимацию с побоями угодил, а ты заливалась слезами как по настоящему человеку… Он же, Петр Евгеньевич, помочь вам хотел. Как мог…