К счастью, на работе есть кому меня подменить. Марго — настоящая палочка-выручалочка, она вытянет мои проекты, пока я буду пытаться собрать себя по кускам где-то на побережье Турции.

— Уверена, что мне не нужно ехать с тобой в аэропорт? — с тихой заботой спрашивает Юля, Юля, наблюдая, как я механически утрамбовываю последние вещи.

— Ты и так со мной весь день провозилась, — выдыхаю, наваливаясь всем телом на чемодан, чтобы застегнуть неподатливую молнию. — Поезжай лучше домой и отдохни.

Юлька молчит, разглядывая меня. Она всегда видела меня насквозь и сейчас явно подбирает нужные слова, чтобы меня поддержать.

— Яська, всё будет хорошо. Ты обязательно справишься, — её обычно уверенный голос немного дрожит, и эта её непривычная слабость полосует меня изнутри. Я из последних сил держусь, чтобы снова не разреветься.

Впрыгиваю в джинсы, натягиваю худи. Руки дрожат, пока я снимаю украшения, оставляя лишь любимые серьги с изумрудом — папин подарок.

— Я готова, — бросаю ей фальшиво бодро и хватаюсь за ручку чемодана. — Пошли.

Мы выходим из подъезда. Прохладный ветер тут же врывается в волосы, путая пряди. Такси уже ждёт, мигая фарами в сумерках. По затылку снова ползёт липкое ощущение, что за мной наблюдают. Всматриваюсь в густые тени деревьев и припаркованные машины, но двор кажется пустым.

— Яся? Всё в порядке? — Юля замечает мой настороженный взгляд и берет меня за руку.

— Да… — отмахиваюсь. — Наверное, просто нервы. Всё навалилось сразу.

Наскоро обнимаемся, и я сажусь в такси. Машина плавно трогается. И я в последний раз смотрю в окно на Юльку, которая машет мне рукой, пока её фигура не растворяется в темноте двора. В этот момент телефон в ладони вибрирует. Сердце предательски делает кульбит — дурацкая надежда всё ещё томится где-то глубоко в душе. Но на экране высвечивается сообщение от мамы.

«Я тебя предупреждала, Ясмина. Но ты никогда никого не слушаешь. Посмотри, во что ты превратила свою жизнь».

Как всегда — ни слова поддержки. А ведь она в чем-то права. Я действительно слишком глупая и импульсивная. И мама не ошиблась в главном: для Градского я была лишь временной игрушкой.

Эти мысли становятся последней каплей.

Прикусив до крови нижнюю губу, я открываю список контактов и нахожу имя Градского. Решительно отправляю его в чёрный список. Следом за ним туда же летит и Загорский. Зависаю над контактом мамы, но так и не позволяю себе отправить его в блок.

Откинувшись на сиденье, прикрываю глаза.

В салоне пахнет каким-то приторно-сладким освежителем, а по радио тихо бормочет ведущий о погоде на завтра.