Удушливый запах чего-то химического… И темнота.

— Ну, здравствуй, Ясенька...

Резко дёргаюсь, не понимая, с какой стороны доносится голос. Ножки металлического стула, к которому я привязана, противно скрежещут по бетону.

— Хреново быть брошенной. Правда? — Загорский медленно обходит меня по кругу. — А я ведь предупреждал, что этим всё закончится.

Он останавливается напротив, наклоняясь так низко, что я чувствую запах табака и его духов.

— Благодаря твоему ненаглядному Градскому отец заблокировал все мои счета. Я — изгой в собственной семье. И у меня образовался неприятный должок перед очень серьёзными людьми, — тянет он буквы, проводя тыльной стороной ладони по моей щеке. Содрогаюсь от отвращения, пытаясь отстраниться. — Угадай, как я буду его отдавать? У тебя ведь такое красивое тело... Им как раз нужны свежие девочки для закрытых клубов. Будешь отрабатывать, Ясмина. По старой дружбе.

— Иди к чёрту! — с ненавистью выплёвываю ему в лицо.

Ренат запрокидывает голову и хохочет. Это страшный, надломленный смех человека, которому нечего терять.

— Тебя никто ближайшую неделю искать не будет, — он криво усмехается. — Куда ты там собралась? В Турцию?

— Меня найдут! — дрожащим голосом шепчу ему, с ужасом осознавая правдивость его слов.

Сколько времени я провела здесь без сознания? Пару часов? Сутки? А может, и того больше.

— Кто? Градский? — Ренат снова заливается наигранным смехом. — Насколько мне известно, он сейчас в Цюрихе. Развлекается со своей бывшей любовницей. Когда ты уже снимешь розовые очки, Яся? Ты думаешь, он чем-то лучше меня?

Слова Загорского причиняют невероятную боль. Обида и разочарование растекаются по венам. Горло сдавливает горький ком, и я быстро промаргиваю несколько раз, прогоняя подступившие слёзы. Не перед ним.

— Ты всё ещё веришь в рыцарей, Ясенька? Посмотри на себя. Кому ты будешь нужна, когда тебя здесь по кругу несколько раз пустят?

Ренат подкуривает сигарету и, затянувшись, выдыхает дым мне прямо в лицо. Морщусь, вдыхая едкое облако. Не дожидаясь ответа, Загорский больно сжимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Трахнуть, что ли, тебя напоследок?!

— Ты ненормальный… — констатирую очевидный факт, чем вызываю у него лишь мерзкую ухмылку.

Страх ледяной змеёй вползает под рёбра. Оглядываюсь. Помещение огромное. Заброшенный амбар с высокими сводами, где в темноте прячутся старые конвейерные ленты. Окна заколочены, стены в подтёках плесени. Здесь меня никто не услышит.

В этот момент тяжёлая железная дверь амбара с грохотом открывается, и до нас доносятся басистые мужские голоса. Я не сразу понимаю: это моё спасение или начало настоящего ада, из которого мне уже не выбраться.