— Затем, что мы поедем вместе, — слышу голос Тарасенко. Обернувшись, не успеваю среагировать: он выхватывает телефон из моей руки, и отвечает на звонок:

— Да, вызывали, но планы поменялись, не поедем. Сейчас оплатим неустойку.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, и тянусь за телефоном. Тарасенко, не обращая внимания на моё возмущение, убирает его во внутренний карман серого пиджака и командует одному из охранников:

— Федор, сбегай, оплати неустойку.

— Какого хрена! Верни мой телефон сейчас же! — злобно шиплю на весь коридор.

— Он временно побудет у меня, — бескомпромиссным тоном заявляет Тарасенко и, подхватив меня под руку, не давая возможности вырываться, выводит в коридор.

— Ты совсем сбрендил⁈ Отпусти меня немедленно, — раздраженно рычу, пытаясь вырваться из жесткого захвата.

— Кристина, я с тобой пытался поговорить, но ты меня игнорировала. Значит, теперь я буду тебя игнорировать, — спокойно отвечает этот изверг и продолжает переть меня, как на буксире, вдоль коридора. А второй амбал идет спереди, расчищая нам и так пустую дорогу.

Я пытаюсь сопротивляться, наступаю каблуками на ноги Тарасенко. Но этот гад, выругавшись сквозь зубы, подхватывает меня, перекидывает через плечо и заносит в лифт, как мешок картошки.

Ровно одно мгновение я нахожусь в шоке от действий этого психа, а затем с силой ударяю его кулаком по спине и возмущенно, уже не сбавляя тона, кричу:

— Отпусти меня немедленно, ты с ума сошел, хочешь меня опозорить?

На что он лишь весело хмыкает:

— Отпущу, если пообещаешь, что будешь вести себя благоразумно и позволишь довезти тебя до отеля. И думай быстрее, уже наш этаж.

Глотая злость, обиду и зарождающийся страх, я понимаю, что выхода нет. Лисовские, чтоб их… черт побрал, не должны узнать, что я побывала в этой больнице, а тем более при таких обстоятельствах! А если устроить скандал, то до них наверняка дойдет этот инцидент. Набрав в легкие воздуха, бессильно выдыхаю:

— Обещаю, что буду вести себя спокойно…

…пока мы не уберемся отсюда как можно дальше.

Тарасенко мгновенно ставит меня на ноги и даже помогает одернуть одежду. Я достаю очки из сумочки и быстро надеваю их. Спустя минуту мы чинно выходим из лифта.

Внутри все кипит от негодования, но на лице играет безмятежная улыбка, ровно до того момента, пока мы не садимся в машину.

Здесь можно уже не притворяться. Машина трогается с места, и я, прищурившись, с завистью смотрю на свежую физиономию мужчины. Глаза чистые, лицо не опухшее… никаких последствий вчерашнего перцового заряда.

Р-р-р… вот ведь гад везучий, а!