— Ты так и будешь молчать? — нетерпеливо спрашивает он.

Вот же наглый какой! Я ему кто вообще? Внутри меня вспыхивает уже привычная злость.

— А ты что, реально считаешь, что я вот так возьму и расскажу тебе свой сон, вывернув душу наизнанку? — прищурившись, стараюсь вложить в свой голос как можно больше холодных ноток, а затем подаюсь чуть назад, чтобы скинуть с плеч его горячие ладони, которыми он продолжает меня удерживать. — И вообще отстань от меня, мне умыться надо. Лучше иди свою охрану повоспитывай. Вреда он мне не причинит, — последнюю фразу я специально коверкаю, будто пытаюсь передразнить Тарасенко. — Своими руками, может, и нет, а вот чужими — без проблем.

— Что, ты о чем? — в его глазах мелькает неподдельная растерянность. — Тебя кто-то из охранников обидел?

— А ты типа не знал, что они меня вырубили прямо на входе в офис, относятся как к бесправному животному, не отвечают на вопросы? Да еще и вчера один из них, когда у меня в руке был шлифовальный станок, кинул в меня папкой! И если бы станок не отключался автоматически, то я наверняка бы неслабо порезалась!

Тарасенко явно удивлен и недоверчиво переспрашивает:

— Чем кинул?

— А о том, что они меня вырубили, ты не спрашиваешь? — криво усмехаюсь.

Он даже взгляда не отводит, а смотрит упрямо, так, словно верит в непоколебимость своих решений.

— Я отдал им приказ — сделать все возможное, чтобы они были всегда при тебе. Это была необходимая мера, знаю, что неприятно, но это ради твоей же безопасности.

Как только он произносит эти слова, я еле сдерживаюсь, чтобы не побиться головой об кровать.

Надо же, а я-то, оказывается, все еще наивно надеялась, что он тут не при чем. Ох, Крис, когда же ты вырастешь и прекратишь мечтать о несбыточном?

Так, хватит нюни разводить, пора и честь знать. Надоел весь этот балаган. Отворачиваюсь и начинаю вставать с постели.

— Подожди, мы не договорили, — хмурит брови Женя и хватает обеими руками за плечи.

— Не о чем больше разговаривать, — зло отпихиваю от себя мужчину и стараюсь подавить никому не нужное чувство обиды. — Мне надо привести себя в порядок и ехать домой. Завтра же схожу подам на развод, надоел уже весь этот фарс.

Последние слова я говорю себе, а не Тарасенко. И, встав с постели, иду в ванную. Хочется как можно скорее убраться из отеля и вернуться домой.

Тарасенко почему-то сидит на постели и не двигается. Но мне на него наплевать. Пусть думает что хочет.

Под душем провожу не меньше часа. Скинуть с себя кошмар, ненужные обиду и разочарование, оказывается не так-то просто.

По щекам текут злые слезы.