— Ульяна Савельевна, вы не представляете, как я рад вырваться из этой постоянной нервотрёпки, — с доброй улыбкой ответил глава тайной канцелярии и мимолетно добавил: — Особенно, если удалось выдать дружескую поездку за рабочие дела.

— Вот как? — изумился глава рода и покосился на столик с пузатым фарфоровым чайником и чашками. — А какой повод был для остальных? Если это не секретно, конечно.

— Секретно, но это касается вас и вашего рода, — ответил глава тайной канцелярии.

— Вот как?

— Это всё по поводу слова, данного вашей дочерью, — проговорил Георгий и взглянул на Дарью, державшую блюдце с пирожным.

— И в чём же суть дела? — осторожно спросил глава рода Демидовых, не желая показывать, что он не понимает о чём речь.

— Недавно в закрытой лаборатории были опробованы и успешно обоснованы выкладки нашего молодого тёмного дарования. Я про Мрак-Беленького, — вздохнул глава тайной канцелярии и взял чашку с чаем, которую наполнила супруга Демидова. — И знаете, что самое удивительное, Семён Аркадьевич? Беленький добрался до родовой техники проклятий.

— Неужели...

— Да. Родовая реликвия допустила его к знаниям рода, — кивнул глава тайной канцелярии. — Он разработал и доказал возможность проклинания одной клетки. Представляете?

— Я не силен в биологии, но по вашему тону могу судить, что это... очень важное открытие, — кивнул мужчина. — Но...

— Так вот, этот непоседливый и очень хлопотный парнишка... Смог вылечить онкологию на четвертой стадии, — оборвал главу рода Романов и взглянул на Дарью, которая замерла с чайной ложкой, не донесённой до рта.

В гостинной повисла пауза.

— Так это же великолепно! — всплеснула руками Ульяна Савельевна. — Можно спасти столько жизней и...

— Пока не все так радужно, но результаты по-настоящему революционные, — кивнул Георгий Святославович. — Сейчас он занимается оптимизацией процесса, чтобы он мог происходить без его участия. Да, пока с накопителями, и расход силы смерти знатный, но это действительно невероятное достижение.

— Очень... очень перспективный молодой человек, — произнесла мать Дарьи и покосилась на дочь, которая с дрожащими руками поставила блюдце, покраснела и вжала голову в плечи.

— Прекрасные, по-настоящему прекрасные известия, но каким образом они касаются нашей семьи?

— Всё дело в слове, данном Дарьей Демидовой нашему дарованию, — вздохнул Георгий. — Не поймите меня неправильно, но по долгу службы и как опекун я вынужден был приглядывать за всеми, кто находится в контакте с моим... подопечным. Поэтому это слово стало известно и мне, хотя было произнесено приватно.