— Дожили. Сами же своих предателей и изменников эвакуируем из страны.

— Ну, зато дело шито и крыто, — пожал плечами Георгий. — Екатерина Сельвина не при делах. Изменники за границей и не имеют прав на связь с Мусаевыми. Жених доволен, невеста счастлива.

— По ним не особо видно радости, — вздохнул император, покосившись на плачущую Екатерину, которую за плечи обнимал хмурый Борис.

— Секретность, — вздохнул Георгий.

— А она этого стоила? Зачем весь этот цирк?

— Восемьдесят агентов, Саш. Восемьдесят два, если быть точным, — хмыкнул младший брат. — И из них девять при дворе.

Император хмуро взглянул на него.

— Ладно, один-два, но девять?

— Да. Тоже не ожидал. Цирк, понятное дело, не очень уместный, но вскрыть столько за одну операцию... Можно и цирк потерпеть. Не каждый год такой улов, а тут...

— Что хоть за яд был, установили?

— Нет. Это, пожалуй, единственный провал за всю операцию, но наш антидот, вроде, справляется.

— И сколько еще?

Георгий покосился на Васильева, что стоял рядом. Тот взглянул на часы и спокойно ответил:

— Секунд десять.

Александр тяжело вздохнул и уставился на гроб.

— Если честно, то я не представляю, что бы мы делали, если бы его потеряли.

— Во всём надо искать плюсы, — печально вздохнул Георгий. — Возможно, тогда бы у меня появилось хоть какое-то личное время.

В этот момент монотонный речитатив батюшки, стоявшего у изголовья гроба, умолк, и он замер, словно его парализовало.

На глазах у притихшей публики в гробу поднялся Гарри.

Он оглядел всех мутным взглядом, вылез из гроба и произнёс:

— Всем спасибо! Я пошёл!

На пол упала мать Гарри, Борис вылупил глаза и стоял с открытым ртом. Катя рядом хлопала глазами, и на руках Петра тихо захныкала София.

— Гарри! — громко произнёс Васильев в спину удаляющемуся из зала подростку. — Тебе бы переодеться!

Молодой некромант обернулся, затем попытался взглянуть на свою спину. Оказалось, что похоронная одежда имела разрез сзади. Публике предстал голый зад и спина парня.

— А я думаю, чего так холодно, — пробубнил парень, прижимая края разорванных штанин сзади.

* * *

— Ты мог сказать нам! — твёрдо заявила Лариса, глядя на сына. — Ты хоть представляешь, что у меня на душе творилось?

— Нет, мам, прости пожалуйста, — вздохнул Гарри, смотря в кружку с кофе.

— Мы здесь чуть с ума не посходили! У меня молоко пропало от переживаний.

— Я не думал, что так выйдет. Меня в детали не посвящали. Думал, пару часов всего так, что вы даже не узнаете, — начал оправдываться сын. — Ну, кто же знал, что этот какой-то секретный яд будет с отсрочкой?

Мать открыла рот, чтобы выдать очередную гневную триаду, но тут слово взял Петр.