Васильев тяжело вздохнул и продолжил барабанить пальцами по столу.

— Я такие операции не подписываю. Надо согласовывать...

* * *

Если честно, я думал, эта ситуация разрешится за пару недель.

Серьёзно, ну что там может быть сложного?

Выяснить, как меня собираются грохнуть, упредить ситуацию, проработать план, сделать всё чисто, чтобы комар носа не подточил, и вуаля. Одни сваливают из страны, Боря получает Катю, а я торжественно, с фанфарами и почётным караулом восстаю из мёртвых.

Эх...

Все это растянулось до весны.

Да, уважаемые. Конец апреля, у нас тут контрольные, мученические потуги параллели на проявление своего дара и прочие весенние обострения у подростков.

Почему всё получилось так затянуто? Почти полгода подготовки были связаны с чрезмерной... осторожностью обеих сторон.

Началось все с переговоров Магомеда Мусаева с матерью Кати. Отец у неё, простите за выражение, редкостный подкаблучник.

То они торговались за наследство, то за права на Екатерину, то за место свадьбы и условия помолвки...

В общем, знатная тягомотина, которую по моему личному мнению Мусаев создавал исключительно для показухи. Всё же свадьба простолюдинки и не последнего жениха довольно приличного рода накладывала свои отпечатки.

Во все эти политические тонкости я пока не вникал, а вот в то, что происходило у Васильева... окунулся знатно.

Помимо родителей Кати, было ещё несколько групп... желающих, чтобы моё тело как можно быстрее и надежнее начало разлагаться.

Да, согласен, с моей стороны лезть носом в эти все шпионские игры было верхом глупости, но просить меня допросить труп седого старичка, являвшегося связным, такая себе идея со стороны Васильева.

Это было, по-моему, в феврале. Мороз стоял жуткий. Все порядочные школы отменили занятия, разумеется, кроме школы для одаренных. Помню, взбесило меня это. Считай, зима в самом разгаре: снег, дубарина такая, что на шарфу сосульки образуются за пару минут ходьбы до остановки транспорта. Школьные дворы везде пустые, а я, как прокаженный, вместо сладкого сна и тёплого какао за поздним завтраком, тащусь к школе.

На улице темно, а в школе горит свет. И двери парадные у неё, словно червоточина в космосе, одаренных туда засасывает.

В общем, не в духе я тогда был.

* * *

Гарри пододвинул к себе исходящую паром тарелку с крем-супом и вдохнул аромат. Его лицо немного разгладилось, но взгляд, остановившийся на окне с морозными узорами, снова заставил его поёжиться и недовольно сдвинуть брови.

— Гарри, — произнесла Катя, усевшись напротив. — С тобой всё нормально? Ты какой-то хмурый.