Начинающий некромант тяжело вздохнул, но в итоге кивнул.

— Я вас понял.

— Гарри, я всей душой желаю тебе никогда не запускать ситуацию до такой степени. И я искренне надеюсь, что ты не превратишься в подобие Глеба Мрак.

— Дерьмовый характер был?

— Не то слово, — хмыкнул Васильев. — Да, кстати!

Васильев нажал кнопку на телефоне и скомандовал:

— Федорова ко мне!

— Что? — забеспокоился парень. — У нас ещё один отряд отборочный тур прошёл?

— Ты про ваш «Кубок желтых кружевных трусиков»? Нет. Там «отборочные» ещё идут.

— По телевизору бы показать, — мечтательно произнес Гарри.

— Угу, как наших же штурмовиков мордуют восставшие мертвецы, — хохотнул следователь. — Но кое-какую славу твой турнир все же снискал. Императорская семья с удовольствием смотрит записи и делает ставки...

— Тотализатор? А почему я не участвую?

— Во-первых, ты заинтересованная сторона, а во-вторых, ставки на щелбаны. Князья тоже следят за ситуацией. Идут переговоры на участие в турнире княжеских дружин. У нас, к слову, осталось всего восемь твоих умертвий. Нужна новая партия.

— Я же в прошлом месяце сорок штук делал, — смутился Гарри.

— Наши аналитики кое-что придумали. Теперь расход мертвецов вырос в разы, — пожал плечами Васильев. — Пора подумать о новом усложнении.

— Господин следователь, вызывали? — вошёл уже знакомый молодому некроманту провожатый.

— Федоров, бери артефактный минивенчик, хватай объект и дуйте в седьмой родильный дом, — приказал хозяин кабинета.

— В родильный дом? Зачем? — смутился Гарри.

— Ты теперь старший братик, Гарри, — усмехнулся Васильев и кивнул на дверь. — Дуй давай. Всё хорошо. У тебя сестра.

* * *

Думаю, вы знаете, как выглядит новорожденный.

Сморщенный, красный, спящий и плачущий комочек плоти. Да, периодически он ещё делает вещи, что дурно пахнут, и прилипает к груди матери.

Сказать, что я был умилен — нельзя.

Что в прошлой жизни, что в этой я старался детей сторониться.

Нет, дело не в том, что я не люблю детей.

Дело в том, что детский организм... Для меня был из области чего-то непонятного, странного и опасного. Почему опасного? Да просто потому, что врача и так любой по сути человек мог засудить, а с детьми всё было ещё жёстче.

Я не из тех, кто гордо именует себя «чайлдфри». Но вот вся педиатрия, ровно как и гинекология в прошлой жизни казались мне чем-то ужасным, сложным и чересчур противоречивым.

В хирургии всё просто. Льется кровь? Режь. Болит? Обследуй и тоже режь.

А тут...

Можно, конечно, вспомнить ту самую бородатую шутку про «Кровоточит и не дохнет», но тут всё иначе. Женщинам нормально кровоточить, если у ребёнка что-то болит — резать не обязательно и зачастую не нужно. В общем... Скользкая для меня тема.