Лев Дементьевич покосился на Васильева.

— Семя некроманта и всплеск силы при эякуляции обычным людям может стоить жизни, — пожал плечами следователь.

— Воистину, великие открытия делают либо гении, которые знают как, либо идиоты, понятия не имеющие, что это невозможно, — пробормотал глава отдела по биологическому оружию и покосился на парня. — Лекарство от рака за минет? Серьёзно?

— Да, — уверенно кивнул Гарри, потянулся, вытянув руки и хрустнув пальцами, после чего спросил: — Когда начнём?

* * *

Говорил ли я откровенно?

Да.

И не надо так морщиться.

Давайте, на секунду уберём эти возмущенные возгласы про мир во всём мире и магию для людей и посмотрим на личность пристальнее. На те самые уголки, в которых скрываются очевидные, но малоприятные вещи.

Когда мы делаем что-то хорошее, делать это просто так умеют... единицы. И у тех не всегда получается. Зачастую вся благотворительность или доброе дело заключается в том, что люди ждут благодарности. Хотят получить социальное одобрение или... к моему сожалению, какую-то выгоду.

Я согласен, что так происходит не всегда, но по-серьёзному добро делается анонимно и с четким пониманием, что ничего взамен не будет и лучше, чтобы не было.

Как понять, что ты ищешь социального одобрения или у тебя какая-то выгода?

Понятия не имею. Каждый сам это определяет и по своему борется.

Я бороться не стал.

Выбрал другой путь.

Хотел ли я создать подобное лекарство и увековечить свое имя?

Да.

Хотел ли я получить от этого неописуемую прибыль?

Было бы неплохо.

Хотел бы я укрепить свои позиции среди знати и показать кто я на самом деле такой?

Как вариант.

Но тут есть парочка нюансов.

Первый — лаборатория под Романовыми и по факту я на территории чужого рода. Все, что здесь будет разработано автоматически переходит под контроль Романовых.

Второе — славу за разработку, еще по традиции моего прошлого мира, получает не человек, разработавший метод или лекарство, а главный ученый в заведении, где оно было разработано. Не без исключений, но они обычно подтверждали правило.

Ну, и третье — я не зря заговорил про благотворительность. Я делал и не ждал, что общество возложит лавры к моим ногам и будет восхищаться. Я выбрал путь и выделил для себя свою цель.

Можете называть меня озабоченным придурком, можете называть инфантильным подростком.

Я не обижусь.

Просто мне работать над целью, мечтая о упругой груди Демидовой, ее личике и полноправном владении девушкой, кажется намного более правильным, чем биться за власть, признание и уважение.

Спасенные жизни?

Пф-ф-ф. Я тогда был шестнадцатилетним подростком. Какое мне было дело до тихо угасающих взрослых, стариков и детей?