— Месторождение большое, хорошее, но мутит этот наместник. С какого перепугу он миллион захотел? — недовольно ответил сын. — Там же по сути рядом только пара поселков. Людей нет. Нам же там, считай, город отстроить надо будет. Дороги провести... Ладно, хотя бы обычную железную дорогу провести все равно надо будет. Это месторождение десятилетиями надо разрабатывать. А чтобы еще и окупилось хотя бы за пять лет, надо будет и переработку там сделать. Денег ввалим кучу. А это места, это люди... И налоги в казну, и ему цифры красивые в императорскую канцелярию. А тут сразу миллион. Чем думает, не понятно.

— Взятку предлагал?

— Намекал, но он виляет. Словно хочет, да не может.

Магомед снова погладил бороду и хмыкнул.

— Забудь про этот бокситовый кусок, — произнес он.

— Но, пап, там же...

— Забудь говорю. Про того наместника говорят, что он на руки грязный. Берёт и не стесняется. В Москве у него родич сидит и его кроет. Если он от денег отказывается, неспроста. Видимо, уже кто-то приметил себе.

Сын вздохнул.

— Не злись. Нет смысла за этот кусок с московскими тягаться. Больше потратим, в возню их при дворе влезем. Возня у императора под носом — это дорого.

— Мы не бедные.

— Мы не бедные, да только сегодня император нам улыбается, а завтра канцелярия имперская штрафы и выговоры выписывает. Всё течёт, меняется. Наши шахты и род остается, — Магомед достал папку из стола и протянул её подающему надежды отпрыску. — Держи. Почитай на ночь, подумай.

Сын взял в руки папку, открыл первую страницу и удивлённо поднял взгляд на отца.

— Так это же дальний восток. Оттуда логистика будет золотой.

— Думай. Думай, считай. И к Корнеевым съезди в гости. Они в переработке собаку съели. Потом к Пришвиным загляни. Поговори, а потом снова думай и считай. Ты, Ибрагим, неглупый. Только на поверхность смотришь. Смотри глубже.

Парень пролистнул страницу, вторую и поднял взгляд на отца.

— Корнеевы переработку знают. Пришвины промышленники... — он умолк и нахмурился, уже что-то прикидывая в голове.

Глава рода усмехнулся, но сказать ничего не успел. На столе зазвонил его личный телефон, который он использовал для семьи. Взяв его в руки, он обнаружил, что звонок от младшего сына.

— Кто? — тут же поинтересовался Ибрагим.

— Брат твой, — взял в руки телефон Магомед и поднял трубку. — Что случилось, Борис?

— Пап, у моего друга проблемы. Нужен твой совет, — произнёс голос в трубке.

— У тебя появились друзья? — хмыкнул отец. — Обычно ты ни с кем дружбы не заводишь. Кто она?

— Он мужчина, пап, — ответил сын. — Так сложилось, что мы с ним одни силу свою в этой школе чувствуем.