Как итог таких головных болей — в школе мы медитировали, но стандартным школьным образом, работая над объемом. Для «особых медитаций» мы собирались в отдельном месте. Поначалу это были какие-нибудь сады, парки. Когда стало холодно, мы собирались в кафешке, но после того, как отец Бори узнал о том, что мы малость подпортили диваны в блинной, он снял для нас комнату на складе. Диваны... в общем, сначала они развалились, а потом немногочисленное дерево в них полыхнуло. Я тогда не удержал контроль и выплеснулось немного силы смерти, а когда Боря рухнул с развалившегося дивана на пол, то и немного силы огня...

Мда.

Хорошо, что Катя тогда удержала под контролем силу, и не начался пожар.

Склад...

По иронии судьбы, это был склад гранитной мастерской.

Да, он был действующий. То есть мы собирались у границы с промзоной и сидели в нашем уютном складе с надгробными плитами, памятниками и заготовками под саркофаги. Что? А вы думаете, что аристократия не увлекается склепами и прочей пафосной атрибутикой? Как бы не так.

И вот представьте: стальной ангар с рабочим помещением, к нему примыкает двухэтажное здание — склад готовой продукции. Там надгробия, статуи и небольшая каморка четыре на пять метров. В ней три стальных стула и стальной отполированный стол. Вся эта мебель мне напоминала одно заведение...

Атмосферненько.

Ну, как говорилось в «некрономиконе для бездарностей», безопасность превыше всего!

Мы брали с собой еду, газировки и отправлялись туда каждые выходные. И как показала практика — не зря.

Один раз сорвался Боря. Причем довольно неслабо сконфузившись. Он строил тогда второй слой на левой руке. Не удержал контроль при соединении нескольких каналов в пятиконечную звезду, и вырвалась сила. Из-за того, что мы сидели, он побоялся нас обжечь и полыхнул вниз. Как вы понимаете, вниз — значит, в стул.

Как итог, спаленные штаны, расплавленная стальная сидушка и красное от стыда лицо. Домой ведь ещё как-никак добираться.

Да-а-а-а... Катя его очень долго подкалывала.

Из самого безобидного были: «Горящий пукан», «Адский пердёж» и указание на Борю с заявлением «Он сейчас перднет, и от вас даже пепла не останется».

Продолжалось это ровно до того момента, пока не произошел срыв у Кати.

Екатерина тогда пришла в отличном платье с длинной, но достаточно пышной юбкой. Нам было на тот момент лет по тринадцать. У нее уже была довольно приличная грудь и талия, на которую мы с Борей засматривались... Ладно, на то, что было ниже талии.

В общем, мы еще тогда воевали со вторым слоем.

Катя тогда пыталась сделать круг для завихрения силы в районе лодыжки. Ну, и соответственно, сорвалась.