— А чем им там отбиваться-то? — возразил Балин-с-салфеткой. — У них с собой по револьверу да по дюжине патронов было, как у нас всех. Даже их винтовки у нас.
Он кивнул на упакованный вьюк с винтовками — «маузерами» гномьего образца. Гномы на всякий случай всё своё имущество в щель затащили. Но им можно, они же её и выкопали, и перекрыли, и женщин моих туда укрыться пригласили. Хоть и заняли своими тюками больше половины пространства.
— Значит, с рассветом предлагаешь выбраться? — спросил Рарри.
— Чуть раньше, — ответил я. — Чтобы когда суета со взлётом начнётся, двинуться к пристани, а когда самолёт начнёт по миномётам бить, напасть на пулемётчиков у пристани.
— А если не взлетит самолёт? — спросил Балин-с-салфеткой.
— Будем решать проблемы по мере их возникновения, — обтекаемо ответил я. — Годится?
— Вполне, — кивнул Рарри. — Теперь себя как у бога за пазухой чувствую. В полной безопасности.
— Или у богини, — поддакнул Балин-без-салфетки. — У Истары, у неё сиськи больше всех.
— Сам ты сиськи, — буркнул Орри Кулак, но развивать мысль дальше не стал. — Все пойдём?
— Не все, — мотнул круглой башкой в шлеме Рарри. — Ты пойдёшь. Ты водила. Поможешь, случись чего, и тебе отличиться надо за утраченную машину. И он пойдёт.
Короткий толстый палец старшего гнома упёрся в кольчужное плечо Балина-с-салфеткой. Затем Рарри сказал, обращаясь ко мне:
— Он механик, так что польза будет. А мы вдвоём здесь останемся — наших дожидаться, или искать. Тех, что в городе застряли. Нам в безвестности их оставлять не годится. Род не поймёт.
Глава 4 Герои крадутся по стенам, катаются на броневике, много стреляют и меняют сухопутный путь на водный
Весь день я провёл перебегая с одной позиции на другую со своей крупнокалиберной «секирой» в обнимку. Пристраивался и на НП, и в пулемётных дотах, и просто на стене форта, высматривая пулемёты противника. И два подкараулить всё же сумел. Одному «максиму» я бронебойной пулей разнёс всю ствольную коробку так, что из неё какие-то детали полетели. Удачным выстрелом убил пулемётчика за «шварцлозе», а затем, пока его место никто не занял, ещё двумя разнёс сам пулемёт на составные части. Пулемёты как раз и были бы самой большой помехой для «громовержца», когда тот соберётся взлетать.
К середине дня артобстрел со стороны противника немного затих, но беспокоящий огонь они вести продолжали. Одну казарму удалось зажечь, и она разгорелась как костёр, заволакивая всё вокруг дымом, заставляя щурить слезящиеся глаза. Потушить не удавалось из-за непрерывных разрывов шрапнели. Да и похоже, что снаряд, который подпалил здание, был с какой-то колдовской добавкой — очень уж споро всё занялось, будто каждое бревно бензином пропиталось.