Признаться, я и сам не слишком рвался в битву. Лимит приключений на год я исчерпал за последние дня три с избытком. Другое дело, что, как говорят в народе, назвался груздём — так не… не болтай много, в общем, а я таковым груздём назвался, когда обрадовался сумме награды, объявленной за Пантелееву голову. Но, в общем, и сам нечаянному отдыху был рад, и остаток дня провёл лениво и бездельно. А телеграмма от Вяльцева пришла с разрешением на временную экспроприацию баржи «до выяснения степени участия официального владельца в антигосударственных действиях, направленных на подрыв устоев…» и так далее, в общем. Я подумал да и плюнул на ночной выход на реку. Всё равно уже поздно, гномы с дизелем возятся, дамы вообще разбалделись, короче — завтра. Всё завтра. Это у нас типа устремлённость в будущее. Тем более что гнать нас отсюда никто не собирается. Даже пост сняли у пирса и пригласили ужинать в гарнизонную столовую, от чего мы, впрочем, вежливо отказались.
Поставил всем задачи на завтрашний выход, спустился в каюту — и опять спать завалился.
Глава 7 Путешественники продолжают движение по реке, в ходе оного многих встречают и видят, а герой впервые говорит с Машей на личные темы
Наутро мы всё же блеснули внутренней дисциплиной, и едва первые лучи рассветного солнца упали на речной плес, заиграв багровыми отблесками на мелкой ряби, гонимой утренним ветерком, наша баржа покинула затон, пыхтя дизелем, эхом отражающимся в крутом склоне, и направилась дальше. Ещё два дня такого неспешного путешествия нас ожидало впереди.
Бодрствовали на барже трое — гномы и я. Маша до сих пор отсыпалась и отъедалась после магического истощения, случившегося с ней недавно, а для Лари на борту никакого занятия пока не было. Как я сказал, она даже кашеварские обязанности на себя добровольно приняла, чтобы хоть чем-то заниматься. После нескольких дней непрерывной стрельбы и беготни путешествие в относительной безопасности на борту неспешно плывущего, широкого и длинного как сельская площадь судна, было настоящим курортом.
Я даже взялся рыбачить, обнаружив в кондейке возле купеческой каюты целый набор снастей. И к полудню натаскал из воды целый садок хорошей белой рыбы, которую мы с Балином взялись чистить: уже вполне проснувшаяся Лари согласилась её приготовить, но чистить отказалась наотрез. Маша же благополучно продолжала почивать.
Вообще чем дальше, тем больше я начинал завидовать таким вот купцам-баржевладельцам. Вся моя бродяжья натура восхищена была такой жизнью — иди себе солидно и неторопливо от города к городу, покупай товар и продавай, а днём лежи на палубе с интересной книжечкой, лови рыбу, проводи время за беседой. Считай, как на том же дирижабле путешествовать. Хотя какой там дирижабль — на дирижабле шашлыка не пожаришь, а тут на палубе мангал стоит на железном листе. А на дирижабле даже чаю не греют — водород рядом. Сухпайки да вода с соком из бутылок. А за курение так и за борт могут выкинуть. А на барже никто тебя никуда не торопит, да и торопить баржу дело дурное: больше восьми узлов она всё равно не даёт. Ну десять ещё может показать, если на пределе сил.