— Скажем! — прогудел тот, и его тяжёлые шаги удалились по коридору к лестнице.

А я вновь приник к биноклю. Колдуны колдунами, но есть вероятность, что после пуска первых гранат проявят себя снайперы. Это их работа — выбивать гранатомётные и пулемётные расчёты, так что, может, мне и удастся перехватить ещё одного и вышибить ему мозги, как тому, что застрелил мужика с СВД[8]. Пусть тот и дурак, а всё равно жалко.

— Ладно, я делом займусь, — сказала Маша, усаживаясь по-восточному на пятки посреди комнаты, и, сведя ладони перед грудью — как она сделала во время ночёвки в лесу, — стала составлять сторожевое заклятие.

Вокруг неё незримо закрутился прохладный и лёгкий вихрь Силы, совсем-совсем воздушный, невесомый, как всё её волшебство в моих ощущениях. Мне даже казалось, что вся волшба несёт отпечаток её собственной души — светлой, чистой, открытой. Нравилась мне её волшба, короче.

Вскоре со стены форта выстрелил первый гранатомёт. Мне удалось разглядеть, как по пути к цели граната вдруг по крутой дуге сменила направление и улетела вправо и вверх, исчезнув из поля зрения. Вскоре где-то вдалеке раздался взрыв.

От Маши отделился сгусток Силы, словно закапсулированный в самом себе, и поплыл, плавно и быстро, прямо сквозь бревенчатую стену в сторону трактира «Отставной К. барабанщик». А я опять припал к окулярам бинокля. Есть какое-то шевеление на первом этаже трактира, но скрыто оно от меня простенком. Может, колдуны, а может быть, и просто стрелки, среагировавшие на выстрел. Пошарил по тем окнам, которые удавалось разглядеть сквозь приоткрытую занавеску. Пока никого.

От Маши тянулась нить Силы куда-то в ту сторону, но очень тоненькая, сторожкая. Она не хотела привлечь хоть чьё-нибудь внимание к своей волшбе. Хотела прокрасться туда невидимым духом, призраком.

Ещё выстрел гранатомёта — и шевеление в окне. Но не в трактире, а опять на чердаке одного из домов — метров семьсот до него. Чего теперь выглядывать, ежу тут всё понятно. Я приложился к тяжёлой «секире», навёл на подозрительное окно. Так и есть. Если первый снайпер, убивший человека в нашей гостинице, был умным, прятался далеко и хорошо, то второй был дилетантом вроде нашего убитого. Вооружён «маузером»[9] с хорошим прицелом. А ведь может дел натворить. Пусть как снайпер он и дурак, но как стрелок может оказаться хорошим. Не надо нам этого.

Я прицелился на ладонь выше его головы и нажал на спуск. Грохнуло, пыхнуло огнём, ударило тяжко в плечо. Замелькало, закачалось изображение в прицеле, а когда я опять навёл его в окно, то увидел лишь брызги красного на раме и руку, свесившуюся наружу, в камуфляжном рукаве.