— Лучше уж ты бери. Ты лирик.

Руслан Игоревич поморщился. Он тоже подумал на Катю сначала, но у неё мощное, даже несколько жестковатое сопрано — держать партию самое оно, но не для сольного исполнения. Тяжеловата она для этого.

— Катерина будет держать строй. Сопрано пострадали больше всех. И что нас понесло в горы?!

— Руслан Игоревич, спокойно. Чего переживать снова и снова то, что мы уже не исправим. Чан Соль обещал встречу с врачами, тяжёлых сразу изолируем, а то и вовсе госпитализируем, остальных согреем, напоим лекарствами, а завтра ещё и адреналин нам поможет. Всё будет хорошо, мы и не в таких ситуациях пели. Помните же?

Ещё бы не помнить, только это и спасало. Фестиваль классической музыки в Финляндии, довольный хор плывёт по заливу и предвкушает прекрасный вечер, как паром подрезает какой-то наглый катерок. Их капитан в попытке не столкнуться выворачивает штурвал, судно практически ложится на левый борт и как итог: четверо из хористов в воде, у двоих трещины в ребрах, ещё двое с переломами конечностей, у всех шок. Тогда они впервые держали папки с нотами не в руках, а ставили на пюпитры, предоставленные организаторами фестиваля, и это так понравилось, что традиция закрепилась на все концерты. Но и тогда спели, ничего, мало кто заметил, что хор покалечен.

— Ладно, давайте смотреть из того, что есть. Делаем сборную солянку. Бери на себя романсы: «Травушку-муравушку», «Я ли в поле». Что у тебя ещё в репертуаре из того, что можно быстро собрать?

— Военки полно. Подойдёт?

— А ноты? — с соседнего сиденья включился в разговор Вячеслав, их штатный концертмейстер.

— У меня всё в облаке. Напечатаем.

— Так, значит, берёшь на себя четыре номера общим счетом минут на двадцать, и Свиридовым зафиналим. Вспоминай, готовься. Ноты жду. Катя, — Руслан Игоревич даже открыл глаза, потому что пришла надежда на спасение концерта, и это заставило его сердце забиться быстрее, — на тебе контроль, вас осталось двое здоровых, забираешь Лену в свой номер, не выходите из него без лишней надобности. При малейшем кашле или насморке — сразу ко мне. Вторые, кто живой?

Четверо подняли руки.

— Без Иллы трое, нормально. Альты?

Так он прошёлся по всем голосам, взял листочек бумаги и вместе с Вячеславом начал составлять новую программу выступлений. Прорвёмся!

Врачи, действительно ожидавшие русских исполнителей в отеле, быстро всех распределили по тяжести заболевания. Троих с высокой температурой тут же увезли в госпиталь, остальных раскидали по номерам, поставили капельницы — в зависимости от состояния поддерживающие или восстанавливающие — и тихонько удалились, чтобы не светиться перед камерами. Лепешинский как руководитель взял удар на себя, выйдя к журналистам, рядом с ним встал Чан Соль, и вдвоём они быстро отбились от вопросов, рассказав про уже прошедшие концерты про города, которые уже успели посетить (будем честны, уже на третий день они слились в одно пятно), и объявили новую программу заключительного концерта, кратко пояснив про усталость и неблагоприятные погодные условия. К счастью, особо ничего менять не пришлось, часть хоровых произведений просто заменялось на сольные. «Терминатор, блин», — в этот момент припомнила слова турецкого спасателя Илла, стоя за журналистами.