Уже за завтраком в голову Иллы пришла гениальная идея, и Чан Соль, поднявшийся после тренировки, увидел на столе тарелку с завтраком под колпаком и сидящую напротив женщину, что-то бешено печатающую в планшете.
— Что пишешь?
— Перевод. Подумала, что для вашей ВИП-ложи можно сделать перевод текстов тех романсов, которые будут звучать. На английском языке, конечно, мне корейский ещё не поддаётся, чтобы делать перевод. У вас же есть кому оформить корейский перевод с английского? Хотя бы примерный, чтобы понять атмосферу.
— Хорошая идея. Я к нашим печатникам отправлю, они быстро всё оформят в подобие театральных буклетов.
— О! Это даже будет ещё круче, согласна. И все гости поймут, о чём мы поём. Кстати, кто будет в ложе? Какие-нибудь чиновники опять из городского руководства или чином повыше?
— Думаю, да. Приглашения всем разосланы, вроде бы все ответили согласием. Будет ещё моя семья, ты не против?
— Конечно, нет. Только теперь я буду бояться ещё больше.
Чан Соль крепко обнял Иллу, наклонившись к ней со спины, передавая ей чуточку своей уверенности.
— Я знаю, что ты боишься, но перед самым концертом соберёшься. Ты столько лет на сцене, столько всего пережила, были и взлёты, и эпичные падения. Но я видел тебя на сцене и как исполнителя, и как педагога — ты растворяешься в работе, ты живёшь музыкой. Поэтому я абсолютно знаю, не уверен, а знаю, что концерт пройдёт великолепно, и ты в нём будет звездой.
— Ну ещё бы, — фыркнула Илла. — Наталья то заболела, придётся мне её сольную партию вытягивать, хотя я заметно слабее по голосовым данным.
Чан Соль уже был в курсе ситуации, когда Михаил со спасателями искал в горах под ледяным дождём участницу хора, самовольно покинувшую экскурсионную группу. Он, мягко сказать, был в шоке от того, как взрослый человек может так несознательно поступить, и откровенно считал, что карма её настигла. Но своё мнение он придержал при себе. Это вообще полезно, молчать.
Глава 17
— Ну, с Богом. — Илла перекрестилась, ещё раз мысленно перебрала свой мини-чемодан, в котором лежали концертные принадлежности и ноты. Этот чемодан она уже несколько раз пересобирала, будучи в квартире, но какой-то нервяк мешал сосредоточиться на предстоящем концерте. Никак не понимала, что же мешает? Интуиция вопила, что стоит чего-то ожидать, но чего?
Она дышала на счёт перед дверью на улицу, нервно сжимая ручку чемодана, бесконечно перебирая в голове, всё ли она взяла с собой, не придётся ли в панике что-то придумывать.
— Всё психуешь? — в тёмных стеклах двери появилось отражение Е Джуна. Он ещё в Турции перешёл на личное обращение, и друзья не стали ему говорить, что Илла, по идее, старше и требуются совсем другие слова. Юля однажды попыталась намекнуть на это, но Илла тут же состроила ей страшные глаза, чтобы она замолчала. Илла помнила, как ломало Чан Соля, который только на десятый день их отпуска успокоился и стал называть её на «ты» без содрогания, что он нарушает мыслимые и немыслимые правила.