— А что же всё-таки про тебя?

— Про меня? Ой, я ушла от темы, да? А я существую внутри этих обеих систем — взрослая и самостоятельная я для самой себя, с попытками не зависеть от окружающих и их оценки. И взрослая я как указатель для учеников, очень зависимая от мнения других. Поскольку я не считаю себя хорошим лидером, я не работаю с детьми, у которых ещё нет собственной цели — я попросту не смогу помочь с ней определиться, это мой минус как преподавателя. Я могу дать базу или отшлифовать более высокий уровень мастерства, если можно так выразиться, но заразить своей профессией не могу — слишком зациклена на себе и своих успехах, да и самооценку мою можно достаточно легко сломать человеку, который очень важен для меня. Плюс развод по моей инициативе и моему физическому браку, если можно так сказать — это тоже влияет на самомнение. Я хороший специалист в своей сфере, в этом я не сомневаюсь, но как человек...

Разговор уходил в какую-то нехорошую сторону. Илла пожевала губы, а потом мысленно махнула рукой — всё равно это скоро закончится, чего скрывать и обманывать.

Мужчина молчал, понимая, что сейчас Илла решает что-то чрезвычайно важное для себя. Они давно уже приехали и сидели в машине на стоянке возле клуба, но не хотелось рушить атмосферу. Пусть Илла выговорится, было видно, что это её гложет. А эффект попутчика никто не отменял, пусть они уже и знакомы несколько дней.

— Мы с мужем поженились рано, как вы с Хан Бёль, наверное. Я ещё училась, муж уже работал и неплохо зарабатывал для своего возраста. Любовь у нас была, знаешь, такая яркая, мы горели своими эмоциями, любили друг друга, любили жизнь. Представляешь, квартиру оплатили за два года всего. Одна комната, да, и не в центре Санкт-Петербурга, но своя и не в долге у банка. Для нас это было чудом. Да это для всех было чудом! А потом я пошла к врачу на осмотр и выяснилось, что у меня практически нулевая возможность выносить ребёнка. Для Димы это стало ударом, он мечтал о большой семье. Ещё пару лет мы боролись, денег потратили на врачей почти как на квартиру, всё без толку. И я решила его больше не мучить и подала на развод. Дима оставил мне квартиру. В благодарность, — Илла криво усмехнулась. — Так и жила одна.

— Он, я так понимаю, женился снова?

— Да, конечно. У него чудесная жена, двое детей, дом за городом. Та жизнь, которую он и хотел, без проблемной жены.

— А ты?

— А что я? У меня была музыка, Камерный хор Санкт-Петербурга, проваленный конкурс в Ла Скала и неясные после этого перспективы. Кота, опять же, завела. Есть к кому возвращаться домой.