— Да, мы вроде знакомы… — удивился я, разглядывая мужчину, который только-только вгрызся в гигантский трехлойный бургер, о чем свидетельствовала оставшаяся на усах горчица.
— Нет, ты не понял, — перебила меня Анна, — познакомься с Вечным Движем!
Глава 24
Бог хищных деревьев и покровитель легкомысленных танцовщиц сам обалдел не меньше меня. Сначала он едва не уронил бургер, в который минуту назад собирался впиться. Затем протянул мне руку, заметил, что она запачкана в горчице, отдернул назад и стал протирать ладонь салфеткой.
Анна тем временем сложила руки на груди, и молча любовалась сотворенным ей беспорядком.
— Как ты догадалась? — спросил "Движ", когда все церемонии приветствия наконец были соблюдены, и мы уселись за стол.
— Семь лет в одном доме прожили, — фыркнула Анна, — ты считал, что я тебя не узнаю?! Ты прикинь, — развернулась она ко мне, — он в старших классах мечтал диджеем стать. При полном отсутствии слуха… да от его миксов, кот из дома сбегал, а у мамы фикусы вяли…
Я был уверен, что Вениамин Звягин в этот момент покраснел. Даже мне было немного неловко от такого обилия семейных тайн. Нас спасла внезапно появившаяся официантка.
— Заказывать будете? — влезла она в разговор, перебивая Анну.
— Нет, — недовольно отмахнулась та.
— Не положено, — заявила официантка, и не думая уходить.
— В смысле? — теперь уже все трое уставились на нее.
Молодая круглолицая и рослая деваха смотрела на нас наглыми светло-голубыми глазами. Я бы даже назвал её симпатичной, если бы не черезчур пухлые щеки и шея, начавшие заплывать дурным жирком. Заметно было, что питается она отлично, а вот спорт не жалует.
— Но я ведь сделал заказ… — интеллегентно попытался уладить ситуацию Вениамин.
— А они нет, — парировала официантка, — у нас ресторан, а не лавочки в парке. Заказывайте, или идите!
В Анне начала вскипать благородная ярость, она уже приготовилась встать во весь рост, и объяснить этой курице, что означает "приличное место", но мне на это было просто жаль терять время.
— Мне такой же бургер, как этот, — я ткнул Вене в тарелку, — и колу, а девушке ежевичный раф.
— У нас только американо! — отрезала официантка.
Я глянул на бейджик. "Жанна", значилось там. Вытащил из кармана конверт, который сегодня даже не открывал, и не заглядывая внутрь извлек оттуда бумажку в пятьдесят евро.
— Жанночка, будь любезна, — я припечатал бумажку к столу и пододвинул к девушке, — тогда сходи за ним, блин через дорогу!
Борьба хамства и жадности длилась секунд десять. Купюра исчезла словно по волшебству, а Жанна метнулась от нашего стола, демонстрируя деловитость каждым движением своих сочных бедер.