Но вместе с болью пришла злость. Не зря Кислый добился хоть чахлого, но авторитета у своих убогих корешей. Он был хитрым, изворотливым и очень злым.

— Ну что ты сделаешь, соска?! — выкрикнул он. — Напугать меня решили, терпилы?! Вы всё равно нихера не сделаете! Грохнуть меня духу не хватит. Я всё равно отсюда выйду! А вы, сучки, пожалеете, что на свет родились! Отсосёте у меня с проглотом, все трое!

— Какой умный мальчик, — блондинка словно особо и не расстроилась, — рассуждает… делает выводы… даже не боится меня… — она капризно закусила губу, — только, Виктор, это не от большого ума… а от недостатка воображения. Но это ничего, — она хихикнула, — моей фантазии хватит на нас двоих.

Блондинка отстранилась и встала рядом. Если скосить глаза, и чуть наклонить голову, Витек видел её почти целиком. Всё тело этой сумасшедшей было покрыто татуировками. Узкий чёрный ремешок кожаной "сбруйки" между ног не скрывал вообще ничего, но это не пробуждало никакого желания.

Единственное, чего бы хотел сейчас Кислый, это придушить тварь. Чувствовать, как она бьётся в руках, слышать её мольбы о пощаде, видеть, как округляются от ужаса глаза, как вываливается изо рта язык…

От мечтаний его отвлекло едва заметное прикосновение. Кто-то или что-то щекотало его правую ногу. Кислый снова посмотрел на блондинку, но она стояла слишком далеко, чтобы прикасаться.

Что-то невидимое карабкалось по Витьковой ноге, деловито упираясь в кожу лапками и царапая её крохотными коготками. Это лёгкое прикосновение повергло Кислого в такой первобытный ужас, что он завопил, переходя почти на ультразвук:

— Убери ЭТО с меня! Сними… сними, сука!

— Вы еще даже не познакомились, — улыбнулась блондинка. — но это ненадолго.

Прикосновения переместились на живот, и Витька наконец УВИДЕЛ! По нему полз паук, огромный, чёрный с жёстким зелёным пушком. Он добрался до Витькиной груди и замер там, приподняв передние лапки словно приветствуя человека.

— Ы-ы-ыыыы! — гопник выгнулся что было сил в своих верёвках, пытаясь стряхнуть паука на землю.

Но тот только сильнее зацепился крючочками на лапках, и держался словно ковбой на норовистом бычке.

— Кто тебе подсказал, Витя? — голос блондинки был вкрадчивым и от него по-прежнему бежали мурашки, только теперь от ужаса, — Ты ведь долбоклюй, Витя… тупой гопник… урод… быдло… — она смаковала каждое слово, — ты не додумался бы сам прийти к Северьянову. Кто тебе подсказал?!

Кислый разрывался от страха и отвращения перед пауком, и боязни "большого человека". Если тут ему было просто жутко, то "большой человек" вполне мог прикопать болтливого пацана в пригородном леске. Витька представил его внимательные, "мёртвые" глаза и прошипел сквозь зубы: