Снял капюшон только Шило. Он лыбился во всю свою простодушную круглую физиономию, а его маленькие глазки бегали по всему залу, подмечая всё: золотые цацки Бисквитика, ожерелье Теофилии…

Взгляд Шила наткнулся на мою катану, пошел чуть выше и глаза его удивленно расширились. У меня на груди была приколота подвязка Анны, сложенная в кокетливый бантик. Он резко поднял голову, и я весело ему подмигнул. Шило тут же отвел глаза, словно увидел что-то очень интересное в другом конце зала.

Еще внимательнее его пацаны следили за делегацией четвертого божества. Веселый чувак Джи Бо привел с собой самых симпатичных телочек. Одеждой для них он вообще не заморочился, на бедрах было что-то вроде миниюбок из широких листьев не то пальмы, не то фикуса, а сверху грудь прикрывали цветочные венки, которые при любом движении так и норовили съехать в сторону

Эти райские птички весело щебетали, и приплясывали от нетерпения, дожидаясь, пока не начнется настоящее веселье.

И, наконец, последняя фигура появилась здесь в гордом одиночестве. Анна была одета в точно такое же платье, как вчера во время нашей встречи, узкое, белое с ярко красным поясом.

Я оценил её выбор, на фоне тряпочек паучьих жриц, или мелькающих сисек поклонниц Вечного Движа, её бельё смотрелось бы скромно, и, пожалуй даже, старомодно.

Оба меча она прятала в инвентаре, а в руках держала веер в изящном деревянном чехле.

— Хей пипл! — изрек вдруг Джи Бо так громко, что все разговоры враз прекратились, — Чего мы как не родные?! Бал, так бал! Алиса, гоу денс!

Я опасался подвоха, но вместо психотропного ритма, которым я мучил Анну, зал заполнил ритмичный веселый бит.

— Всем бухла! — провозгласил Джи Бо.

Его телочки подхватили большие корзины с плодами-бутылками и отправились в народ. Напитки пошли нарасхват, а после первых глотков по залу закружилась обычная вечериночная кутерьма.

Движовые красотки повисли на паладинах, а те, не смотря на гневные взгляды Бисквитика ласково поглаживали их по попкам. Шило тёр о чем-то с Джи Бо, не удивлюсь, если о поставках бухла в монастырь Шептуна.

Паучьи жрицы отрывались под бит, весело визжа и судя по всему, намереваясь устроить стриптиз и составить конкуренцию девочкам Движа.

А на саму Теофилию уже пускал слюни Сёма. Ему нравились такие девушки — статные, серьезные и целеустремленные. И только я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни.

Дело не в том, что мне не нравится веселиться. Просто сейчас мне было не до этого, хотелось свалить поскорее, найти Юмину и провести "эксперимент". Проще говоря, обнулить её и поглядеть — что из этого получится. Её, кстати, нигде не было видно, как и ещё одной моей знакомой и весьма подозрительной особы.