- Должно быть, он скрылся в лесу и ушёл к Белой горе, — пробормотал он, прикидывая, в какую сторону мог бежать его брат.

- Господин! — взволнованно окликнул его один из подчинённых, который успел пройти чуть ближе к самому руднику, — там… там!

Приглядевшись, Сон увидел сквозь снегопад торчащее из земли копьё у самого входа в штольню и, сурово нахмурившись, двинулся к нему. Уже на подходе он чувствовал неладное. Плохое предчувствие сжало всё его нутро, заставляя быстрее перебирать ногами. Когда же Сон добрался до копья, его сердце упало. В горле образовался тугой ком, глаза налились кровью от ярости и даже воздух вокруг него задрожал, когда энергия откликнулась на клокочущую внутри него злобу.

- Ублюдки… — прорычал он, безошибочно узнав символ, выцарапанный на лбу его любимого младшего брата. В ярости Сон издал дикий вопль и ударил кулаком скалу, оставив в ней огромную дыру. Осторожно сняв голову с копья, он прижал её к груди и, обернувшись на север, прорычал, — Клан Святого Кота… я отомщу. Вы поплатитесь за то, что осмелились бросить вызов царю обезьян!

***

Эдван сидел на ветке старого дуба и жевал вяленое мясо, задумчиво разглядывая кружащиеся на ветру снежинки. Сегодня его убеждения получили серьёзный удар. После того, как сородичи Самира из Клана Святого Кота отпустили его на все четыре стороны, он был настолько выбит из колеи, что даже забыл попрощаться нормально. Он просто не помнил, хватило ли ему ума сказать какие-нибудь слова благодарности Шаине за Покрывало Зимней Спячки, одежду, еду и воду, или он просто позорно сбежал, проглотив язык.

- А ещё человеком себя называю… — пробормотал Эдван, оторвав зубами очередной кусочек от полоски вяленого мяса, — да эти твари… нет, — он с трудом проглотил вставший в горле ком, и исправился, — зверолюди человечнее многих из нас.

Эти слова, пусть и сказанные в пустоту, дались ему с большим трудом. Несмотря на сильнейшую неприязнь Эдвана ко всему звериному, на ту ненависть, что досталась ему вместе с памятью о прошлой жизни, он не мог не признавать очевидного. Если бы Самир был злобной, хитрой и жестокой тварью, Эдван был бы уже мёртв. Он бы погиб в тот самый миг, когда зверь вырвался из клетки. Вот только Самир, который бесспорно с величайшей жестокостью расправился со своими обидчиками, не тронул его, наоборот, он пошёл дальше и спас парня от рыскающих по полю боя кровожадных тварей.

Разрываемый внутренними противоречиями, Эдван так и сидел в прострации на ветке дуба, тщетно пытаясь каким-то образом вернуть на место изрядно пошатнувшееся мировоззрение. Он даже разозлился на себя за то, что начал испытывать столь глубокую благодарность к какому-то зверью, и тут же почувствовал укол вины и стыда за эту самую злость. Потому что эти “звери” действительно оказались намного человечнее и добрее многих людей. Из тех, кого он встречал, по-крайней мере. Они ведь помогли ему бескорыстно. Просто так, не прося совершенно ничего взамен. Ни тайных знаний из Долины Белой, ни контракта Бури, ни камней атры за дорогие зелья и использование сокровища… даже в рабство обратить не попытались. Ничего из того, что сделали бы с любым незнакомцем в Городе.