Укрытая снежной шапкой каменюка была совсем рядом, когда в голову Эдвана пришла гениальная мысль — они оба бежали во весь опор, а значит, резкой остановки его противник точно не ожидает. Губы Лаута растянулись в кривой усмешке, по древку копья хлынула атра, грозовые разряды с треском забегали по наконечнику. Когда до скалы оставалось шагов пятьдесят, юноша прыгнул. Ещё в воздухе развернувшись лицом к врагу, он резко оттолкнулся от земли и сделал выпад копьём.

Расчёты Эдвана оправдались, зверь бежал слишком быстро и попросту не успел уклониться. Железный наконечник прошил худощавое тело рыси насквозь, как нож спелый плод, безо всякого сопротивления. Лаут даже удивился такой лёгкости, но порадоваться победе толком не успел: воздух вышибло из груди ударом чудовищной силы. В мгновение ока он пролетел оставшиеся пятьдесят шагов до скалы и спиной врезался в камень, оставив в нём несколько глубоких трещин. Стряхнув осыпавшийся снег, Эдван сплюнул кровавый сгусток и хрипло вдохнул, кривясь от боли в груди. Ему показалось, будто бы его только что лягнул невидимый копьерог. Проткнутое тело зверя медленно растаяло в воздухе, а настоящий, появившись рядом с иллюзией, с утробным рычанием помчался прямо на Эдвана.

Решение было принято в мгновение ока. Лаут лишь пошевелил пальцем и, оставив несколько светящихся линий в воздухе, бросился прочь, крепко зажмурившись. Слово Света взорвалось ослепительной вспышкой, по лесу разнёсся жуткий вой ослеплённого человека-рыси. Эдван не пожалел атры для своего творения, а вездесущий снег и ледяная корка на скале лишь усилили мощь слова.

Открыв глаза, парень затратил лишь миг на то, чтобы оценить обстановку и тут же помчался прямиком к воющей твари, выпуская с ладони несколько молний. С диким грохотом синие разряды ударили зверя, опаляя шерсть, сжигая кожу и причиняя чудовищную боль. Эдван не жалел атры, даже копьё он напитал энергией так сильно, что оно уже гудело от натуги, а магические знаки на нём ярко сияли, с трудом сдерживая растущее напряжение. Не замедляя бега, он сделал выпад, целясь прямо туда, где у твари должно быть сердце.

Сверкающей молнией копьё вонзилось в грудь зверю, но ни о какой лёгкости на этот раз не шло и речи. Древко жалобно затрещало, а Эдвану показалось, будто бы он ударил скалу, а не худощавую тварь на полголовы ниже ростом. Наконечник вошёл в плоть едва ли на половину ладони, сдвинув зверя всего на пару шагов. Но Лаут не сдавался так просто. Стиснув зубы, он ещё сильнее надавил на древко, но момент неожиданности был уже упущен. Человек-рысь упёрся ногами в землю и схватил лапами копьё, не позволяя ему сдвинуться ни на дюйм. Морда твари исказилась в жутком оскале, острые когти впились в оружие. Зверь издал жуткий рёв и Эдван с трудом устоял на ногах, чуть не потеряв сознание — столько силы разума было в этом могучем рыке.