— Так я ж не забирал, — растерянно сказал я, но наткнулся на взгляд старика, — А, все, понял. Просто не допетрил сразу…
— Я, наоборот, накинулся на них — где моя дрель, ножовка? Ну, ясно, ребятки то с гонором были, а тут сразу в штаны и припустили немножко. Ушли ни с чем, как говорится.
Сосед выпятил грудь, будто отстоял меня в неравном бою. Я благодарно улыбнулся.
— Спасибо, Григорий Валерьевич. Я как раз иду к участковому сегодня, показать на них.
— Да ладно? — старик вскочил со стула, — А они чего, того? Замешаны где?
— Друга моего стукнули по голове, в больнице лежал, — сказал я, а потом вкратце пересказал то, что мне рассказал Макс.
Поведал об общих их заслугах, как запугали бедных геймеров по всему городу. Судя по глазам соседа, он представил себе уже крупную международную группировку. Впрочем, он был недалек от истины.
— Да у них же яиц-то и нету, чего их бояться?
— Ну-у… — я пожал плечами, вспоминая того подкачанного кабана, который держал меня в вирткоконе.
— Ждешь здесь, я в парадное перекинусь, — старик бодрой рысью кинулся с кухни.
— Эй, я… Это…
Конечно, меня слушать никто не стал. Если уж Григорий Валерьевич считал себя важным свидетелем, то тут его только танком останавливать. Кракеном, например.
***
— А чего сразу не пришел? — подозрительные глаза участкового сверлили во мне дырку.
Мы с соседом сидели напротив него на стареньких стульях, сотрудник для важности весь обложился делами. Папки, файлы, толстые тома.
Я меня как-то сразу подмялось все внутри. Так-то я понимал, что ни в чем не виноват, но сидеть в кабинете полиции, и отвечать на вопросы. Сразу же вспоминаются тысячи слухов, что людей закрывали за куда меньшие провинности, чем слив вражеского клана.
Участковый давил меня лютым авторитетом, давая понять, что мое молчание — самое страшное преступление на Земле.
Тут за дело взялся Григорий Валерьевич. Он демонстративно провел пальцем по верхней папке, и на подушечке собралась заметная пыльная дуга. Первый залп, и прямо из корабельных орудий.
— А ты мое заявление по шумным соседям принял? — вставил свое слово мой сосед, — А тогда я приходил, что мне сказали?
Мой экзекутор отвлекся, его взгляд просканировал старичка с поднятым пыльным пальцем, и сменился на бюрократический режим.
— Ну, Валерий Григорьевич, мы же уже обсуждали это. Шуметь можно до одиннадцати вечера летом, я же…
— Было время уже три минуты двенадцатого!
И старик пошел в атаку, начал прессовать бедного служителя закона. Лампочки в подъезде пропали уже две, а «милиция наша» ни в какую. И подозрительный притон возле рюмочной они никак не разгонят. И ставят машины прямо на газон, а если пожар? А если газ рванет? Коллективное заявление уже три раза приносили, а где реакция?