Наставник Тариэль стоял перед алтарем. Не успел я подойти, как он повернулся. Губы старшего брата тронула улыбка.
— Друг Антшот, — он кивнул, — Рад снова видеть тебя.
— Здравствуйте, настоятель.
— Что тебя гложет? — Тариэль склонил голову.
Я улыбнулся. Ну, жрецы всегда такие жрецы. Неужели думает обратить в свою веру?
Прикрыв глаза, я призадумался. Надо выяснить про квесты — цепочка, которая начинается от камня воскрешения и идет до светлого эльфара. Нужно попробовать заболтать…
— Клан Аргентум сейчас в Запределье, — сказал я, — Мы прорвались на заставу, но обнаружили одну плохую вещь.
— Что? — брови настоятеля взметнулись, — Темную Ересь? Темных эльфаров?
— Хуже… — со вздохом ответил я и опустил голову.
Взгляд Тариэля стал беспокойным, он даже смахнул рукавом капельки пота со лба. Что может быть хуже?
— Неужели… — начал было жрец и отступил чуть назад.
Я не стал мучить жреца своей актерской игрой и сказал:
— Там нет братьев вашей веры, старший брат, — сказал я, — Нет храмов, нет алтарей, некуда прийти путнику, чтобы успокоить душу.
Круглые глаза Тариэля начали возвращаться в нормальное состояние. Открытый рот сомкнулся, даже натянулось подобие улыбки. Через несколько мгновений настоятель был уже спокоен.
— Ох, друг… брат Антшот, — он положил мне руку на плечо, доверительно вглядываясь в глаза, — Это действительно плохая новость. Ты прав — что может быть хуже дикарского невежества?
Я едва сдержался, чтоб не засмеяться. Вот сколько раз я пытался мутить с настоятелем разговоры «за веру», так все время меня ждал крах. Он только глазки лупил и говорил, что я несу чушь.
Сейчас у меня самый удачный дубль.
— Так и я о том же, брат Тариэль, — раззадорившись, начал я, — Там четыре заставы, и все они стоят в долине. Они называют ее Долиной Надежды…
Настоятель внимательно слушал меня. Интересно, этот энписи знает все о Запределье и притворяется, или реально слышит первый раз?
— Много народу. Эльфы, гномы, люди, орки… Все они сражаются каждый день за свою жизнь с полчищами монстров. И проигрывают, и побеждают, — я вздохнул, — Но глаза у них пустые…
— Пустые? — обеспокоенно спросил настоятель.
Наверняка он подумал о Пустых гномах из Павших Чертогов.
— В их глазах нет надежды, — поспешил ответить я, — В центре заставы только крепость, а храма нет. И думают они только о том, чтобы вкусно поесть. Великие воины, готовые сражаться… а мысли о еде. Им не видать победы.
Настоятель убрал руку и задумчиво коснулся подбородка.
— Знаешь, друг… брат Антшот. То, что ты рассказал, действительно страшно. Вера в наших сердцах, как компас для морехода, — он понизил голос, — Ты прав. В жизни последних еретиков больше смысла, чем у этих дикарей.