Выслушав просьбу, Воронцов какое-то время нас рассматривал и заговорил лишь тогда, когда со стороны перегородки, начали доноситься едва различимые звуки ударов.

— Хорошо. Я кое-что вам расскажу, тем более я всё равно ничего не теряю. А вы унесёте это знание в могилу. Но перед этим развяжите мне одну руку и дайте выпить. Заначка находится вон там — огласив требование, Воронцов кивнул на этажерку из книжных полок.

Быстрый обыск, позволил обнаружить за книгами потайную нишу. Там была спрятана сабля в ножнах. Причём на куске ткани, в которую было завернуть холодное оружие, виднелась свежая кровь. Я не подал виду, что заметил засохшие потёки.

Ещё в нише стояло несколько пузатых бутылок с выцветшими этикетками дореволюционного образца и пара коньячных бокалов. Открыв одну из бутылок, я учуял запах хорошего коньяка и не скупясь плеснул жидкости в один из фужеров. Затем я разрезал стилетом, уничтоженного брата Графини, путы на правой руке Воронцова и передал ему бокал.

Явно узнав стилет, Воронцов покрутил янтарную жидкость в фужере, и проследил, как она стекает по стеклянным стенкам. Затем сделал один глоток. После этого он повторил процедуру дегустации несколько раз, используя луч фонаря для лучшей оценки содержимого посуды. И только спустя минуту хранитель червоточины заговорил.

— Интересная вещь, эта потусторонняя тьма. Из человека вытягивает жизненную силу и душу за сутки, после закрытия портала. Сделает из любого живого пустышку, одержимого только жаждой крови. А попавшие туда на полгода коньяк или вино, наоборот, становится чуть ли не живой водой. — Воронцов повернулся к Кацу и указал на бутылки, стоявшие на столе. — Артём Абрамович, я знаю, что вы ценитель подобного. Попробуйте, эта живительная влага, придаст вам немного уверенности. А то несмотря на внешний вид, внутри у вас всё трясётся.

— А мне выпить не предложите? — спросил я, и, решив подыграть Воронцову, плеснул в фужер, предназначенный для Каца.

— Нет. Молодой человек, на вас я ценный продукт переводить не стану. Внутри вас собственный стальной стержень имеется. Кстати, раньше я его там не замечал.

Как только Воронцов договорил, со стороны перегородки послышался грохот, и пол под ногами вздрогнул.

— Первая преграда рухнула — констатировал Кац и взялся за протянутый ему фужер.

— А значит, времени у нас осталось ещё меньше — подхватил я.

— Ну что ж, тогда пора немного раскрыть вам глаза на то, куда вы влезли по глупости — сказал Воронцов и, отсалютовав Кацу своим бокалом, снова отхлебнул коньяка.

— Для меня всё это началось в двенадцатом году. Наполеона я лично не видел, но тех, кто деревянную Москву сжёг, знал лично.