Что-то явно произошло? И я был уверен, что мне поможет во всём разобраться, только обстоятельный допрос более молодой версии Воронцова. Он обязан мне ответить на все накопившиеся вопросы.

А если учесть, что в восьмидесятые, организация только начала возрождать свою структуру после долгой спячки, то начинать рубить это деревце надо прямо сейчас.

— Лейтенант! Александр Иванович! — возгласы судьи матча, являющегося по совместительству начальником ОТК чулочно-носочного цеха, заставил меня встрепенуться и прийти в себя.

Посмотрев на то место, где стоял Воронцов, я увидел, что он исчез. Толпа граждан, спускающихся с трибун, тоже начала неспешно рассасываться.

— Андрей Петрович, ты чего-то хотел? — спросил я, повернувшись к судье.

— Да. С тобой хочет поговорить Поликарпов.

— Тренер комбинатовской команды. С чего бы это? — Деланно удивился я. При этом я ожидал вызова на подобный разговор и даже добивался его всеми своими действиями. Так что гонец меня не удивил. — Ладно, пойдём поговорим.

Пройдя за судьёй до беговой дорожки, я заметил Поликарпова, стоявшего в сторонке от группы комбинатовских игроков, и направился прямо к нему.

— Семён Александрович, здравствуйте — вежливо поздоровался я, и тренер, кивнув в ответ, протянул руку.

Пожав его сильную ладонь, я замер. После чего Поликарпов пристально осмотрел меня с головы до ног. Я же в это время поймал в фокус, группу начальства комбината во главе с Егоровым и подметил, что пока другие бурно обсуждают матч, он на нас откровенно косился.

— Александр, скажи, чего ты хочешь? — неожиданно прямо спросил Поликарпов, заставив меня ухмыльнуться.

— Хочу гарем, состоящий из танцовщиц ансамбля Берёзка. Два миллиона долларов двадцатками. Домик в Сочи и личный вертолёт «Ми-8» — выпалил я, первое, что пришло в голову, тем самым дав понять Поликарпову, что не нужно задавать вопросы, а нужно озвучивать конкретные предложения.

Цеховики давно догадались, что я откуда-то узнал о подпольном производстве, по пошиву джинсы. Но они не понимают, почему я не сообщил куда надо об их бизнесе.

Они поняли, мне что-то нужно от них, но не знают, чего конкретно я хочу. И это всю их компанию выводит из себя и заставляет нервничать.

Были бы сейчас девяностые, такого человека как я, просто вывезли в лес и прикопали. Но в этот временной период они не могут на это пойти. Нет, наверняка кто-то из цеховиков предлагал решить мой вопрос подобным способом, но все остальные, разумеется, отказались в этом участвовать. Ведь переступить эту невидимую черту первый раз, очень трудно. Я это знаю, ибо у меня имеется личный опыт в прошлой жизни.