— Рассказывай дальше.

— А что там рассказывать. Свет в подвале включился, затем люк открылся. Я выглянул наружу и вижу, в гостиной баба стоит в белом пальто. Причём одна и рядом больше ни души. На вид лет тридцать, не больше. Невысокая и симпатичная, но рожа слишком серьёзная, словно у партийного работника. Я как понял, что она одна, сразу смекнул, это мой шанс вывернуться. Вытащил финку, состроил страшную рожу и полез наружу. А она вместо того чтобы заорать и убежать, сама попёрла на меня буром.

На пару секунд Хромой замолчал. Я увидел, как его перекосило, от нахлынувших воспоминаний.

— Не знаю лейтенант, может она спортсменка какая, или просто шибко психованная, но только она со мной мужиком, легко справилась. Ты не смотри, что я невелик в росте, духовитости во мне вагон. В те времена, в камере на крытке или на зоне, я с любым шибко сильным, готов был на разы выйти. Однажды я камеру, полную арестантов, в одиночку успокоил. А она меня, словно ссаного котёнка швыряла. Вмиг рёбра перечитала, да руку сломала, когда финку выбивала.

Хромой снова замолчал и присосался к наполовину опустевшей банке, а когда я хотел его подогнать, продолжил сам.

— Короче, вырубила она меня. При этом даже слова не проронила. Я очнулся где-то через час, в багажнике легковой машины. Сначала хотел стучать и кричать, но подумав, решил притвориться, что не пришёл в себя. А через пятнадцать минут машина остановилась, и багажник открылся. Я увидел вокруг деревья, попытался выскочить и убежать, но баба мне дала затрещину, и я снова отрубился.

— А когда я в следующий раз пришёл в себя, понял, что валяюсь на покрытых ледком камнях. Фуфайки нет. А вокруг только кирпичные стены, сходящиеся в арку над головой. Баба крутилась рядом. В руках топор, а в глазах тьма…

Хромой осёкся и нервно сглотнул.

— У неё глаза убийцы. Ты лейтенант, чем-то похож на неё. В тебе есть отпечаток той тьмы, но самой последней черты ты пока не переступил. Я это чую.

— А скажи-ка мне Хромой, с чего ты таким чувствительным стал?

— Не подгоняй, начальник. Рассказ закончу, сам поймёшь — осадил меня старый уголовник. — Та баба ходила вокруг меня с фонарём. Стены щупала и нюхала, будто чего-то искала. А ещё она постоянно бурчала себе под нос всякую тарабарщину.

Я уже понял, что именно искала незнакомка. А вот то, что она говорила, мне стало интересно узнать.

— А что именно она бурчала? — не выдержав, поинтересовался я.

— Всё не упомню. Она словно сама с собой спорила. Спрашивала, подходит ли жертва? Рассуждала вслух о каком-то не всегда открывающемся проходе. А потом она увидела, что я за ней слежу, подошла и обозвала меня донором. Я попытался с ней заговорить, но куда там. Она не слушала, подтащила поближе к стене, а потом распорола себе ладонь и начала мазать кровью кирпичи.