на помощь к вам, отбивавшему нападки Аесарона посреди леса. Да, события эти странные, будоражащие воображение, но… Вы же сами видите — нет ни одного доказательства того, что ваш внук — это тот самый Ворожей. Он даже не потенциальный Иной! Нет ни одного подтверждения, что Великий Потоп случится, и случится именно здесь и скоро. — Какого же лешего энти Темные… как вы сказали? Пляски с бубнами устраивают! На кой им энто? — Сам удивляюсь! — Ежели бы нервы у меня послабже были — как вдарил бы! Сибиряк, теперь уже держащий руками руль, искоса глянул на Денисова. — Федор Кузьмич, голубчик, — холодно и четко выговаривая слова, предположил он, — а не в этом ли все дело? Не этого ли они добиваются? — Провокация? — раздумчиво проговорил Денисов. — Хотят подловить на необоснованном использовании «Светлого Клина»? — Почему бы нет? — Не слишком ли много возни? Столько народу задействовали! Ради одного-единственного артефакта? — Ну-у, вы же лучше меня знаете об особенностях этого артефакта! Первый уровень — это оч-чень серьезно. А уж если артефакт не однократного действия, а, так сказать, многозарядный, то отобрать подобное оружие может стать пределом мечтаний. Пусть сам противник воспользоваться им не сможет, но ведь и Светлые его лишатся! Если я прав, если Темные уходят в подполье, дабы исподтишка уничтожать Светлых, то вы для них — если и не реальная угроза, то серьезный повод для беспокойства. Участковый не ответил, сидел без движений и угрюмо сопел, глядя на проносящиеся за боковым стеклом деревья. Несколько минут молчал и Сибиряк. Затем, в очередной раз проверив карманы, снова заговорил: — Мы ведь, кстати, отвлеклись тогда, в кабинете. Вы были не согласны со мной по поводу того, что кто-то уничтожает Светлых. Какая же версия у вас? — Я так понимаю, что энто и есть та причина, по которой вы прибыли в район, — обдумав вопрос, выдвинул предположение участковый. — Ну, потому как ежели Данилка вас не интересует, и про аномалии вы меня ни разу не спросили, то других причин я придумать не могу. М?.. Стало быть, и впрямь исчезают Иные? — Исчезают, Федор Кузьмич, пугающими темпами исчезают, — сквозь зубы процедил Сибиряк. — Если допустить, что данные поступают лишь о части случаев, то вообще кошмар и ужас. — А ведь вербовщик энтот, рекрутер, — в пространство бросил Денисов, — он и к Николаю моему приходил. — Вот как? И что же? — А то, что Николай — не Остыган, не Химригон и даже не Амос Бочкин. — Участковый развернулся к водительскому сиденью. — Не воин Николай, понимаете?