«Я бесконечно тебе благодарен за все, что ты сделал для Айши. Она видит тебя насквозь, от нее бессмысленно скрываться. Если она тебя любит, значит, есть за что. Я могу быть спокоен, что ты будешь ей хорошим отцом вместо меня, раз уж я не смогу больше быть с ней. Не бойся себя. Благословляю».

— Вот расписался, паразит! — ворчит Ирлик, поводя плечами. — Так, ну давайте быстро, кто-то что-то еще хочет сказать? Айша?

Она кивает, вытирая рукавами зареванное лицо, потом принимается закатывать один из них.

— Еще чего! — одергивает ее Алтонгирел. — Моей пиши!

— М… Но… — выдавливает Айша, переводя вопросительный взгляд на Ирлика.

— Я думаю, он догадается, что это ты, — нетерпеливо цедит бог. Потом, обведя колеблющуюся Айшу оценивающим взглядом, серьезно добавляет: — И поймет.

Она снова кивает, хлюпает носом и берет у наставника перо, чтобы тщательно вывести на пергаменте: «Спасибо, отец! Я всегда буду тебя помнить!»

— Еще четыре восклицательных знака поставь, — бубнит Ирлик в сторону. К счастью, Айша либо не слышит, либо понимает, что он не всерьез. — Все! — объявляет он, с некоторым трудом отрывая руку от свитка. — Всем спасибо, все свободны!

— Может, позволите ему ответить? — немного возмущенно просит Алтонгирел.

Ирлик удивленно поднимает бровь.

— Он все сказал, что хотел, а последнее слово должно оставаться за живыми.

Айша заливается свежей волной слез и пытается уткнуться в Кира, но он внезапно подскакивает, извлекает мобильник и несколько раз щелкает свиток со всеми выписанными на нем нежностями. Да, действительно, а я уже и забыла об этой мысли.

Слева от меня начинает шевелиться Азамат, просидевший весь ритуал не привлекая внимания. Кир оборачивается к нему и делает озабоченное лицо.

— Отец, все хорошо?

— Да, конечно, почему ты спрашиваешь? — удивляется Азамат.

— Да так… — протягивает Кир.

Я изгибаюсь, чтобы тоже посмотреть на Азамата — он выглядит немногим лучше Айши, все лицо мокрое.

— Дорогой, сходил бы ты умылся, — предлагаю я.

Азамат тут же проверяет на ощупь свои щеки и мокро усмехается.

— Да уж, сейчас.

Кир провожает его взглядом, потом снова садится рядом со мной.

— Я думал, он преувеличивал, когда говорил, что плачет от сильных чувств, — шепотом сообщает он мне.

— Да нет, он просто трепетный, — пожимаю плечами я, чувствуя, что расплываюсь во влюбленной улыбке.

Однако пора встряхнуться и снова взять бразды правления над бесконечным неуемным бардаком, который творится в моем доме. Вот, например, Алтоша с Эцаганом уже успели расстелить Айшу поперек своих четырех ног и явно вознамерились остаться тут на века памятниками самим себе. Ладно, пускай плетут узы. А Ирлик со своим свитком куда-то делся. Это уже хуже.