— Любопытно, — улыбается Азамат.

— Это нарушит ход эксперимента, все капсулы учитываются, — начинает бабушка, но мама уже сняла с полки коробочку.

— На, одну-то можно.

— Нельзя! — возмущается бабушка. — Ты что, не слышишь меня⁈

— Артемида, — включается дедушка и улыбается Азамату.

— Ну делайте что хотите. — Бабушка вытягивает лицо и снова углубляется в рыбу.

Азамат глотает капсулу и продолжает ужинать как ни в чем не бывало. Мы все засекаем десять минут, а Умукх загадочно улыбается.

Однако в наш микроэксперимент врывается помеха в виде двух джентльменов в пиджаках и с большим кубическим чемоданом, содержащим несколько новейших моделей оцифровщиков мыслей.

— Это под вашу ответственность, вот тут распишитесь, пожалуйста, — протягивает один из них Азамату планшет. — Завтра в то же время приедем забирать.

— Премного благодарен за оказанный почет, такое дело, солидарен, надо ставить на учет, — внезапно выдает Азамат.

Джентльмены переглядываются и смываются, пока не поздно.

— Вот так, напугал неповинных людей, а все от потешных научных затей, — продолжает он, сам себе удивляясь.

— Сколько, говоришь, это длится? — спрашиваю маму.

— Около часа…

— А, ну повеселимся.

Азамат так и продолжает говорить стихами, причем со свойственной ему педантичностью использует стихотворные приемы, характерные именно для того языка, на котором говорит, то есть на муданжском он рифмует начала строк, на моем — окончания, а на всеобщем обходится аллитерациями. Бабушка, смирившись с творящимся беспорядком, решает превратить проблему в точку роста и записывает Азаматово творчество на телефон для последующего анализа.

— Почему ж я-то стихами не говорила? — ворчит мама. — На родном хотя бы?

— Потому что ты со словом обращаться не умеешь, — отрезает бабушка. — Данный объект тем и интересен, что весьма подкован не только в практике, но и в теории словесности. Ну довольно об этом, давайте опробуем приборы, у нас вскоре будет конференция по цифровым интерфейсам мозга, не хотелось бы пропустить демонстрацию.

Ажги-хян тянет с руки браслет, но Азамат его останавливает:

— Попробуйте сначала разобраться, что к чему, чтоб сила не подкачала, не повредила никому.

— Да, действительно, — соглашается духовник и оставляет браслет в покое.

Часа два мы всем скопом вчитываемся в инструкции, то и дело напяливая на бедного Старейшину то обруч, то шапочку, то очки, крутя ручечки и переключая рычажки. Результатом этого становятся несколько страниц бессвязных мыслей и полсотни мутных картинок, сохраненных на карточку памяти из головы духовника. Наконец мы находим наиболее совершенный из приборов — он записывает вербализованные мысли практически без ошибок (например, «Когда же это кончится⁈») и выдает вполне доступные пониманию изображения (например, весьма удачный портрет Сурлуга и вид с моста на зимний Ахмадмирн).