— Иди сюда.

Я стою, где стояла, ничего не почувствовав.

Немного подождав, духовник повторяет свое повеление на муданжском, и хотя делает он это шепотом, меня швыряет к нему так, что я еле успеваю затормозить об бортик ванны и не полететь головой вперед.

Он спешно надвигает обратно браслет.

— Что ни день, то открытие. Выходит, на чужом языке сила не работает?

— Я бы не удивился, — заявляет Унгуц. — На чужом языке ругань не так обидна, ужасы не так сташны и чувства не так сильны. Вполне может быть, что и сила в чужие слова не просачивается. А, что скажете, Умукх-хон?

— Ой, я не знаю, — улыбается Умукх, потесняя духовника у раковины. — Но ведь почему-то раньше у людей было принято гуйхалахи составлять на древнем языке. Может быть, чтобы на обычном можно было говорить, не творя чудес.

Все наконец-то вымыли руки и уселись за стол. Дедушка принялся обносить нас чудом своего производства.

— Если так, то это решает проблему с Айшей, — замечает Ажги-хян, отрываясь от изумительной рыбы. — И да, профессор Гринберг, как вы думаете, у вас будет возможность со мной еще позаниматься то время, что я здесь?

Бабушка поджимает губы и вытирает их салфеткой.

— Будет, но за полмесяца язык не выучишь, даже если круглые сутки заниматься. — Она переходит на родной и обращается к маме: — Ирма, у тебя есть еще то экспериментальное средство по программе?

— Есть, а как же. Там его много было.

— Что за средство? — навостряю уши я.

— Наш факультет участвует в разработке одного препарата, — поясняет бабушка, — смысл которого в том, чтобы повысить когнитивные показатели, а именно память и скорость обработки данных у изучающих язык. Ирма вон записалась в эксперимент и принимала его, пока учила муданжский, и, несомненно, ей это пошло на пользу.

— А как оно работает? — интересуется Азамат.

— Ну ты глотаешь капсулу, ждешь десять минут, а потом час занимаешься языком или просто разговариваешь с человеком, — объясняет мама. — И ты при этом помнишь вообще все, что когда-либо видел и слышал на этом языке, и все, что тебе говорят, запоминаешь очень хорошо. Чувство такое странное, как будто мыслей в голове слишком много, и все лезут, и никак от них не избавиться. Зато вспоминаешь все на свете — что по радио слушала когда-то, что видела в новостях, что сама говорила, и вообще не задумываешься, когда говоришь. Только подолгу его принимать стремно, так и рехнуться недолго.

— А можно попробовать разок? — загорается мой муж.

— Тебе-то зачем? — удивляется бабушка, подставляя деду свою тарелку за добавкой. — Ты и так неплохо справляешься.