— Какого!.. — возмутился Гатс, когда я начал ломиться к нему с кроватью. Вышло не очень аккуратно, я задел дверной косяк и наделал шуму.
Проигнорировав его, поставил кровать. После чего разложил матрас с постельным бельем. Ну и завалился следом, скинув ботинки.
— Спар! — возмутился Гатс.
— Чего тебе? — лениво спросил я. — И вообще, чего разорался? У меня выходной. Может, я тоже хочу задумчиво пялиться в потолок, думая о своей горькой судьбинушке.
— Либо ты сам свалишь, либо я тебя выкину.
— Ну попробуй! — развеселился я. — Только не забывай, что у меня цепь с собой.
— Я и с цепью тебя выкину, — упрямо сказал он.
— И чего добьешься? Того, что я тебе наваляю? Так потерпи немного. Через три… Нет, уже через два дня и одну ночь у тебя будет возможность.
Гатс замолчал. Только его недовольное сопение раздавалось. Я успел задремать, когда он задал вопрос.
— Почему?
— Что почему?
— Ты понял.
— Потому что друзей не бросают.
Такова, сука, жизнь. Сложная она штука. Гатс ведь тоже поступил по-дружески, снизив степень угрозы для остальных. И я поступал по-дружески, не собираясь оставлять его одного. А то знаю, к чему это приведет. Наш мистер Угрюмость отдалится от коллектива. Кому оно надо? Нужна реабилитация Гатса, и, если мне для этого потребуется рискнуть жизнью… Может, я и глупо поступаю, но… Как и сказал, такова жизнь. Иногда надо делать просто потому, что иначе нельзя.
Гатс наконец-то заткнулся.
А я наконец-то смог сладенько уснуть. Почему-то совсем не волновался и не опасался. Был уверен, что ночь спокойно пройдет.
Глава 4 Выходные, или Как Спартанец награду получал
Когда я проснулся и открыл глаза, Гатс стоял возле кровати, нависая подобно скальному утесу.
— Если ты хотел меня напугать, — сказал ему, — то не надо было так громко храпеть ночью. Ей-богу, я раз десять пожалел, что перебрался сюда. Раньше ты такие рулады не выдавал. Ну и да, так пялиться на другого парня как-то неприлично.
Гатс фыркнул и отошёл к окну.
— Это из-за горла, — сказал он. — Как понимаю, ты постарался.
— Пришлось тебя немного придушить, чтобы успокоить. Ты же баран из породы упертых. Более мягких намеков не понимал.
— Есть идешь? — спросил он после минуты молчания, которую я честно использовал для того, чтобы поваляться.
— Спрашиваешь. Думал уже, как перед Калией извиняться будешь? Говорят, девушки любят цветы.
— Где я их тебе достану⁈ — удивился он. — Зимой! В горах!
— Да, дилемма… — почесал я отросшие волосы. Пора опять их сбривать. — Тогда не знаю. Утащить ей чего-нибудь вкусного из столовки? Лучше, чем ничего.