А чтоб не задавали вопросов, отчего ребенок все время с нянькой от чужих глаз укрывается, Максим Никанорович, в том числе и главе, приподнес версию, мол, роды были тяжёлые, малыш появился на свет немного странненький. С легкими отклонениями.

— То есть, мой бастард, типа…идиот? — Спросил Старейшина, как только Максим Никанорович сообщил ему эту печальную новость.

— Заметьте…не я это сказал…Да и не совсем идиот. Заторможенный, да. Но не сильно.

Левая рука осторожно сдвинулся в сторону, подальше от тяжёлого стула, на который как раз опирался Матвей Иванович. Старейшина стоял возле рабочего стола в своем кабинете, внимательно слушая отчет советника.

— Хм… — Глава Дома удрученно почесал затылок. — А кровь проверяли? Точно мой?

— Ваш. Конечно, ваш. Мы же сразу все сделали. Но, думаю, дело в матери. Она его только родила, убить хотела. Точно отклонения у девки. Вы простите за самовольство, я ее… Ну… Вы поняли. Нет больше девки. Потому что сейчас ребёнок еще маленький. Всякое бывает. Может, головку немного повредил. Но через год-другой, глядишь, все наладится. Мы его в имперскую кадетскую школу отдадим. Там из него отличного солдата для Дома воспитают. А такая мамаша, которая языком много трепет от глупости, да на сына кидается, она мешать будет.

— Вот дура… Ну, ладно на меня обижена, сопляк при чем? — Искренне удивился глава.

Как ни странно, он даже не злился. Может, потому что у Машки роды прошли отлично, на свет появился крепенький наследник и Матвей Иванович был по этому поводу настроен благодушно.

— Эм… А на вас за что? — Осторожно поинтересовался Максим Никанорович. — Не сочтите за наглость, спрашиваю исключительно для понимания ситуации.

— Да я немного поначалу переборщил. Девка чет упрямилась. Говорила, мол не нужно ей ни денег, ни меня. Ну… Пришлось проявить настойчивость.

Ясно, подумал Максим Никанорович. Изнасиловал, выходит, дурынду. Кто ж Старейшине отказывает. Его от таких игрищ только сильнее желание распирает. Вот она и приперлась в особняк, когда время подошло. Видимо, в положенный срок избавиться не решилась, а сейчас, спустя девять месяцев, захотела «подарочек» папаше оставить. На долгую память. Но когда родила, совсем умом тронулась.

— Сына посмотреть хотите? — С замиранием сердца спросил Левая рука.

И сердце у него не просто так замирало. Он уже на тот момент с повитухой поговорил, на младенца посмотрел, глазища его черные, как самая темная ночь оценил, и прекрасно знал, судьба ему еще один подарочек подкинула. Дорогой подарочек. Бесценный.

Главное, лишь бы сейчас Старейшину не понесло к бастарду. А через месяц-другой он вообще про него забудет. Как раз достаточно времени осмыслить ситуацию, прикинуть, как дальше быть. За ребенка можно много выторговать. Надо только понять, что именно и у кого. Домов восемь. Без Черной Луны — семь. Одному Максиму Никаноровичу в этом деле не обойтись. Нужен союзник. Умный, осторожный, способный ждать.