Максиму Никаноровичу показалось, что сейчас ему сецчас точно откажут все органы сразу. Сердце, почки, легкие и даже печень. Чертов малыш смотрел на него абсолютно обычными глазами. Той пугающей черноты в них больше не было. Просто глаза, просто белки, просто радужка. Но и это не все. Ребёнок выглядел…
— Ах ты, бедненький… — Протянул стоявший рядом Алексей. — Я подозревал, что в этом все дело. Дурачок он, да?
— Дурачок… — Завороженно повторил Максим Никанорович вслед за начальником охраны.
Левая рука Старейшины пялился на младенца и не мог оторвать взгляд. Что это? Как? Почему? Мысли метались в его голове, но ответа не было ни на один вопрос. Год он наблюдал за младенцем. Год! И мог дать руку на отсечение, с точки зрения разумности ребенок был абсолютно нормальным. Даже слишком. Сейчас же — очевидно, нет. С точки зрения внешности — бастард как раз наоборот, нормальным не был. Сейчас же — очевидно, да.
— Ага… Говорю, дите особенное. Разве можно его без нормального присмотра оставлять? Ну, вы не переживайте. Няньку жаль, конечно. Видно сразу, хорошая тетя… была. Зато теперь у вас есть я. А меня подрезать ни у кого не получится. Я девушка деревенская, простая. Если что могу и руку сломать плохому человеку. — Заявила блондинка, затем снова посмотрела Максиму Никаноровичу в глаза и соблазнительно улыбнулась.
Глава 6 Я прихожу в себя, но понимаю, что-то пошло не так
Бэмс!!! Что-то с силой ударило в подбородок. В мой, между прочим, подбородок!
Охренели совсем⁈ Что за напасть⁈
Не успел отойти от первого удара, как слева…по-моему слева…сложно ориентироваться в темноте…прилетел следующий. Боль была резкой, похожей на огненный взрыв. В глазах моментально рассыпались маленькие звёздочки, в башке раздался колокольный гул.
Я тряхнул головой. Пожевал губами. Вкус крови… кровь… Внезапно где-то в отдаленной части сознания мелькнула картина. Кровать, бледная женщина и простыни, пропитанные кровью. А потом тихий, очень тихий голос:
— Почему ты не сдох?
Бред какой-то… Не происходило в моей жизни этого. Я знаю каждую жертву. По имени могу назвать. Бабы — были. Много. Некоторых, да, собственноручно Смерти отдал. Но вот конкретно этой — не было.
Последнее, что четко помню, — Смерть, держащая в руках мое новое детское тельце, в пещере с валяющейся на земле волчьей шкурой. Все. Потом провал. И темнота, липкая как паутина. Глухие голоса.
«Роберт, сегодня у тебя День рождения… »
«Ты кто такой? Мутант…»
«Почему ты так смотришь…»
«Роберт, мы пойдём в парк…»
Я не знаю их. Чужие голоса. Великая Тьма! Башка сейчас лопнет. Расколется на две половины!