— Что там, Саша? — Иван Николаевич старался говорить спокойно.

Вид мнущегося в дверях родственника бесил его изрядно, как и новость об очередной блажи сыночка. Глава Дома Огня сам слыл человеком жёстким, решительным, даже не со стальных стержнем, а с титановым, и старался себя окружать подобными людьми. Особенно, на работе.

Не зря его в Совете побаиваются. А уж этих ядовитых пауков ничем не напугаешь. Возятся, ужалить пытаются. Но это пока только пытаются. Близок тот час, когда кто-нибудь на более решительные меры пойдет. Старейшины всегда друг друга тихо ненавидели. А сейчас прямо чувствуется в воздухе приближающаяся гроза. И главное, причину этой грозы Иван Николаевич пока в упор разглядеть не может. Жили ведь столько времени, если не дружно, то хотя бы более-менее мирно. Откуда волна пошла, не понятно.

— Павел Иванович, сын ваш… — Снова замялся секретарь.

— Саша, я в курсе, что Павел Иванович — сын мой. Ты давай по делу. Что надо ему?

— Он… он, по-моему, плакать изволит. — Выдал, наконец, личный помощник. И тут же испуганно добавил. — Но я не уверен. Мог ошибиться. Может, связь плохая. Соединяю?

В глазах секретаря появилась мольба — можно я уже пойду? М-да. С каждым годом кровушка Дома Огня все жиже и жиже становится. Сашка, вон, хоть и дальняя родня, но у Ивана Николаевича ближняя таким же ссыкуном растёт. И это — самая настоящая боль.

Плакать изволит… Да, нет, Сашка, не ошибся ты. Вырос у меня старшенький хрен пойми кем. Вот так хотел сказать Иван Матвеевич, но, естественно, не сказал. Это его, личная беда. Придется самому крест нести. По крайней мере, пока терпения хватает. А как терпение закончится, Пашку наследования лишит и в самый дальний удел отправит. Например, во Владивосток. Чтоб прям глаза вообще не видели. Вся надежда на кадетский корпус. Может, смогут из пацана мужчину сделать. Хотя… Вряд ли. Если яйца потерялись, их обратно не прицепишь. Так еще батя Ивана Николаевича говорил.

Глава Дома Огня отложил в сторону бумаги, которые внимательно изучал на момент появления секретаря, а затем, подумав буквально секунду, кивнул:

— Давай. Соединяй.

Секретарь, облегчённо выдохнув, быстро ретировался из кабинета.

Иван Николаевич протянул руку и взял трубку телефона-коммутатора, стоявшего перед ним на столе. Отключать личный мобильник во время работы вошло в привычку у него давно. Иначе хрен, что сделаешь. Поэтому сыночек, не дозвонившись на сотовый, начал долбить в офис. Ты погляди, настырный, где не надо.

Сто́ит Ивану Николаевичу заняться делами, как тут же всех словно разжигает что-то постоянно от него хотеть. Особенно жену. Та прям чувствует, когда супруг чрезвычайно занят. Особенно, если, к примеру, важная встреча.