Ему явно стало плохо. И это, между прочим, серьезная проблема. Если туша в сто пятьдесят килограмм, а то и больше, сейчас рухнет на землю, боюсь мы втроем, наставник, Валькирия и шестилетний ребенок, хрен его куда дотащим.

— Что ж вы, Максим Никанорович, не жалеете себя? Годы идут, а вы все трудитесь, живота не жалея, на благо Дома.

Голос у Валькирии был ласковый-преласковый. Я с удивлением покосился в ее сторону. Мне известны все интонации этой особы. Так вот сейчас, руку дам на отсечение, хреновое состояние жирдяя — это она, моя Госпожа постаралась.

Для таких фокусов Смерть даже Силу не использует. Всего лишь позволяет Тьме заглянуть в душу жертве. И все. У человека сразу случается инсульт, инфаркт, иногда даже все одновременно. Смерть, она и есть — смерть. Это ее суть.

Вот только непонятно, зачем Валькирия пугает толстяка. А ведь явно пугает. Он, конечно, чисто технически, взбледнул по естественным причинам, но в глазах у Максима Никаноровича появился страх. Подозреваю, он понимает, что с ним происходит. Это за последние шесть лет, похоже, не первый случай внезапно ухудшегося состояния. Толстяк если не знает наверняка, то догадывается, что приступы связаны с красивой блондинкой, которая сейчас стоит рядом и мило улыбается. Иначе с чего ему так пугаться?

— Максим Никанорович. — Леонид сделал шаг к толстяку и, подставив плечо, закинул его руку себе на шею. Правда, тут же побледнел сам. Но не из-за сердечного приступа, а из-за тяжести тела, которое на него облокотилось.– Дышите. Медленно. Я вас к лекарям отведу.

— С-с-с-спасибо… — Заикаясь, выдавил жирдяй. — Со мной все хорошо. Сейчас отпустит. Бывает такое иногда.

Он снова покосился на Смерть.

— Я служила некоторое время в Доме Черной Луны. — Заявила вдруг Валькирия.

Ее слова в большей мере предназначались Леониду. Потому что у наставника явно вопросы относительно того, кто с кем знаком, все равно остались.

— Библиотекарем? — С иронией в голосе поинтересовался он.

— Именно. — Смерть говорила вроде бы с наставником, но при этом смотрела только на Максима Никаноровича.

Вот ведь старая, хитрая дрянь. Она явно дает понять толстяку, чтоб тот заткнулся со своими тупым и крайне неуместным вопросом: «ты⁈»

А значит, Госпожа что-то скрывает. Не от Леонида. По большому счету плевать ей на этого человека. Даже если он узнает что-то лишнее, она просто элементарно уничтожит немного воспоминаний в его голове. Конкретно тех, которые ей не нужны. Для такого фокуса Смерти тоже не требуется Сила. Ну…если только совсем чуть-чуть.

Однако, дело вовсе не в Леониде. Смерть что-то скрывает от меня. И толстяку она настоятельно сейчас взглядом советует помолчать, тоже из-за меня. Значит, жирдяй и правда знает мальчика Роберта. Причём знает так, как Смерть хотела бы утаить.