должно быть, если трое сразу? А если больше? Нет, они же втроём за той коллегой увязались… Или они по очереди за своим долгом построились? Потому что если все сразу, то это же такой разврат, что невозможно представить, верно ведь? Тем более в самой Москве, замечательной столице нашей необъятной родины. А вот у ней гораздо лучше всё, никаких особых нападений, да чтоб с дикими криками и срыванием одежд. И кавалеров, пусть и настойчивых, только двое, молодых да интересных. Причём кричать совсем не надо, хотя и затруднительно, потому что рот так надёжно заткнут, что только отвечать на такие страстные поцелуи, и отвечать. Да её никогда с такой страстью не целовали, и она просто вынуждена откликаться, иначе совсем как-то невежливо… И оба негра очень страстные, и очень последовательные, потому что уже и лифчик долой, ой! И панталоны прямо к коленям спущены, резкими рывками, тоже очень страстными, это чувствуется… И вот они движутся дальше, вниз, чуть ли не самостоятельно. Потому что отвлечённость в чувствах довольно сильная, и только нарастает, с головокружением заодно. И, с одной стороны, неловко быть без панталон в мужском обществе, однако когда ты после алкоголя и столько наступательной страсти… То приходится отступать, как всего лишь женщине, не приспособленной к мужским боевым действиям… Хотя рот по-прежнему занят энергичным языком, однако немножко хочется и покричать, впервые в жизни. Вот именно теперь, когда её преподавательские недра такую богоугодную свечку обнаружили, что прямо никогда… И как сразу та штуковина взялась шастать, туда-сюда! И настолько резко, что хоть в церковь беги спасаться! Она почему бдительность-то потеряла? Не ожидала никак, что её в такое непотребное место целовать будут! Да вылизывать там, да шерудить языком, и в трубочку этот язык сворачивать, и просовывать. Оказывается, и так можно, отчего ощущения какие-то наступили настолько необычные, что прямо и необыкновенные… Сначала протестовать хотела, но отвлекли, толстым языком во рту, через который ничего и не крикнуть. Отчего даже забыла совсем, что собиралась возражать. Дескать, не там советских женщин целуют, а совсем даже… Муж ведь только рукой в тех окрестностях действовал, и быстро, он же торопится всегда. Ей бы помедленнее, если совсем уж честно, а он торопится… Как-то пояснил, стесняясь, что если долго работать руками, то рабочий орган сдуется. Она, конечно, приняла эту причину как уважительную, и даже не размышляла об этом никогда, раз неприлично. Хотя когда супруг между ножек