Не в курсе, действовало ли такое правило в советской образовательной системе, но это первое, что внушили мне директор и завуч по воспитательной работе, когда я пришёл работать в школу.
— Да ну… — выругался Фёдор и рванул к кустам.
Упал на колени перед товарищем, откинул стул в сторону и приложился ухом к сердцу. Весь класс в гробовом молчании вместе со мной наблюдал за происходящим.
— Федька, ну чё, можно уже вставать? Ноги затекли, — шёпотом пожаловался пострадавший. — Учитель за директором побежал? Че-то долго он… я чуть не уржался, когда он тебя лечил… Ребят, ну чё, классная же шутка? А?
Меня Санек не видел из той позиции, в которой находился.
— Федь, ну так чё, встаю, а? Долго же вы болтали! — закряхтел Бородин, разгибая руки и ноги.
— … … ты живой? Санёк! Живой! Ребята, он живой! — завопил Фёдор, вскакивая с травы. — Егор Александрович! Он жив! Вы чего! Вы чег… — Швец наткнулся на мой строгий взгляд. — Вы знали? — упавшим голосом спросил пацан. — Вы знали, — ответил сам себе, зыркнув на меня исподлобья. — Ну вы и… — парнишка восхищённо покрутил головой.
Однако какая крепкая психика. Только что едва не бился в истерике, а тут на тебе, уже восхищается игрой другого игрока, который его переиграл.
— Ну вы придурки! — отчеканила Даша Светлова.
— Дураки!
— Да вы… дураки вы! — выкрикнула Люся и снова заплакала.
— Швец, ты совсем того? — сплюнул Свирюгин.
— Да пошёл ты! — огрызнулся Фёдор, не глядя на ребят, хотел что-то добавить, но тут за нашими спинами раздался возмущённый голос завхоза:
— Па-ачему стул на улице валяется?
Следом за ним поинтересовался Юрий Ильич:
— А что тут у вас происходит?
Картина Репина «Приплыли!»… или не ждали? Короче, встряли!
Глава 19
Десятиклассники замерли, напряглись, частично растерялись. И отчего-то все как один уставились на меня. Длинный, как шпала, Санёк, недавно отыгрывавший покойника, как-то весь скукожился и постарался стать незаметней. С его ростом это в принципе невозможно. Фёдор скривился, словно съел лимон, но упрямо вскинул голову, вид принял гордый и независимый, даже руки в карманы заснул, видимо, для пущего эффекта. Но я успел заметить обречённый взгляд Швеца, который он кинул в мою сторону, прежде чем изобразить на лице равнодушие и полный пофигизм.
Что удивительно, ребята молчали, никто из них не старался утопить виновников наступившего торжества. Я быстро оглядел каждого, но не приметил желания сдать товарищей, несмотря на идиотскую шутку, которую учудили Федька с Саньком. Тут либо я чего-то не понимаю про этих двоих шутников, либо класс мне достался дружный, со своим понятием чести и товарищеских отношений.