Возле машины меня встретил такой же хмурый Серёжа Беспалов.
— Деда… — начал было пацан, но дед сурово зыркнул, и мальчишка замолчал, только кинул на меня и на Валерию Павловну недовольный взгляд.
— Ну и зачем вы встали? Могли бы и у сына переночевать, — укоризненно покачала головой доктор. — Василий Дмитриевич, плачет по вам больничная койка, ох, как плачет.
— Ничего, больше поплачет, меньше поссыт, — выдал Митрич, тут же смутился, виновато потупился. — Прощенья просим, доктор. Виноват.
— Ничего-ничего, — сдерживая смех, ответила врач и забралась в кабину.
Я нырнул в салон скорой, двери за мно
й тут же захлопнулись, и мы отчалили.
Глава 25
— Добрый вечер, — поздоровался я с молоденькой девчонкой в белом халате.
Девочка сурово мне кивнула и тут же переключила внимание на Марию Фёдоровну.
— Как она? — поинтересовался я, усаживаясь на свободную боковую сидушку, молодая докторша сидела на второй, контролируя состояние больной. Во всяком случае, со стороны это выглядело именно так.
Невысокая девчонка в белом халате со строгим симпатичным лицом деятельно изображала врача. Щупала лоб пациентке, поправляла то капельницу, то простынку, которой прикрыли Марию Фёдоровну, то щупала пульс. Похоже, девушка только-только стала доктором, попала на скорую помощь, вот и не знает, куда себя девать в такой ситуации, чтобы выглядеть опытной и солидной медицинской дамой. Я старательно спрятал улыбку: сам недалеко ушёл, тоже вчера со студенческой скамьи. В этой второй своей жизни.
Старый добрый «рафик», в данном случае практически новый, нещадно дребезжал, подпрыгивая на каждой кочке. Самый народный из всех народных советских автомобилей. Первая медицинская машина, в которой пациенту могли даже помощь оказать, а не просто оперативно довезти в приёмный покой.
Я огляделся. Всё как раньше, только чуть поновее. Если верно помню, девятьсот семьдесят седьмой «рафик» только с середины шестидесятых стал на службу медицине. До этого, если верить телевизионной передаче, которую смотрел однажды, больных из дома в больничку увозили на переделанных под врачебные нужды грузовичках-полуторках.
Или перевозили на легковушках типа «Победы». После войны их переделали под скорую помощь. Больного заносили на носилках через багажник, а врач мог только сочувствовать и молиться, чтобы довести пациента живым и относительно здоровым до больницы. «Победа» шла мягче, чем грузовик, но помочь человеку доктор при всём желании не сумел бы. Места для оборудования в салоне просто-напросто не хватало.
В конце пятидесятых для медицинских нужд приспособили «Волгу»-универсал. С погрузкой пациентов стало легче, да только врачебное оборудование по-прежнему в кузов не помещалось.