— Вот, паразиты, сбежали! Я ж так и знал! Небось в сельпо пошли. Ну, я им сейчас задам жару, мало не покажется… Не понял… — тональность возгласов сменилась с возмущённой на растерянную — Это чего такое, а? — страстный монолог завхоза стих, он обнаружил, что все стёкла стоят на своих законных местах.

— Надо же… ни одного не кокнули… ни одного… от жеж шельмы, а! — с плохо скрываемым восхищением пробурчал Степан Григорьевич.

Благодаря открытым окнам и распахнутым настежь дверям разговор товарища Бороды с самим собой мы с Григорием слышали очень хорошо, переглянулись, подмигнули друг другу и продолжили стеклить последнее.

— Вот вы где, — раздался недовольный голос завхоза, когда он обнаружил нас в кабинете второклассников. — И кто разрешал? А? В соседнем все закончили?

— Так точно, — гаркнули мы. — Работаем на опережение, — добавил я. — Так сказать воплощаем в жизнь задачи пятилетки.

— Хохмишь? — прищурился хозяйственник. — Ну, хохми покуда. Работу приму, тогда посмотрим, кому веселее будет. Почему за собой не убрали? К порядку не приучены? — нашёл к чему придраться Степан Кузьмич.

— Бать, ну не успели, мы же вот… — Григорий махнул молотком в сторону окон. — Доделаем и приберёмся…

— Не успели они… ишь ты… отговорки всё ищешь, Григорий… — как-то без огонька заворчал хозяйственник. — Закончите, гвозди соберите в коробочку, и ко мне притарабаньте. Да смотри мне, Гришка, всё собери.

— И гнутые? — уточнил физрук.

— И гнутые. Неча разбазаривать. Пацаны на трудах выровняют.

— Хорошо, бать. А куда?

— За кудыкину гору… В директорскую, там я буду, — буркнул Степан Григорьевич. — Смотрите у меня! — погрозил пальцем, кинул на меня хмурый взгляд, наблюдая, как я вставляю стекло во фрамугу. Печально вздохнул, не найдя к чему придраться, потоптался на пороге и ушёл, громко топая сапогами.

— Ух… — Гришка утёр пот со лба. — Вот чего он всегда, а? — жалобно пробасил физрук.

— Характер такой, — предположил я.

— Характер — это да… тяжёлый… — вздохнул парень. — Как с войны пришёл и вовсе зверствовал… Сейчас ничего, не лютует… пить бросил… зажили… — поделился парень, потом опомнился, покосился на меня смущённо, но я сделал вид, что ничего такого не услышал. — Ты не думай, он хороший… просто без руки… вот и…

Я молча кивнул, спрыгнул с подоконника и потянулся.

— А хорошо ты бате нос утёр, — улыбнулся Григорий.

— Есть маленько, — добродушно хмыкнул я.

— Он-то рассчитывал городского поучить, а ты вона как… Где научился?

— В армии, — коротко ответил я. Повезло мне, что Егор служил, все навыки, чуждые столичному интеллигенту Звереву, можно спихнуть на родимые войска. Ну а что, при хороших раскладах в рядах советской армии научат не только Родину любить и копать от забора до обеда, но и красить траву в зелёный цвет.