— Ладно, мам, обещаем, мы с ней драться не будем. А играть будем вместе.

На седьмом месяце Кристина стала отекать. Начали сбои в работе почек. Её клали на сохранение. Но долго находиться в клинике Кристина отказывалась.

— Дочь родиться в срок. Не надо меня пичкать лекарствами. — Говорила она и возвращалась домой.

Незадолго до того, как Кристину увезли рожать, мы сидели с ней у себя в спальне. Она прижалась ко мне, поглаживая свой живот.

— Уже скоро, Стёпа. — Сказала она, глядя мне в глаза и улыбаясь. Почувствовал, как у меня задрожали руки. Встал перед сидящей на краешке кровати Кристиной на колени, обхватил её ноги. Закрыл глаза и увидел песочные часы на фоне огромного часового механизма. Шестерня под действием пружины провернулась, часовая стрелка уже стояла на числе «двенадцать», минутная передвинулась вверх, застыв в паре делений от часовой. Маятник качнулся, отсчитывая мгновения. Песчинки проваливались вниз и падая в нижнюю колбу, приближали неизбежное…

Я целовал её колени, её руки. Я понял в этот момент, что всё в моей жене было гармоничным. Даже её татуировки на ногах, на руках, на животе, на спине, к которым я был равнодушен и даже испытывал раньше негатив, оказались на своём месте. Сейчас я посмотрел на это другими глазами. Они идеально вписались в образ женщины, сидевшей передо мной, завершая её гармонию. Именно такой она и должна была быть. Если бы хоть чего-то не хватало в ней, то это была бы уже не Кристина, а совершенно другой человек. Мне становилось страшно от того, что я могу не увидеть её больше, не почувствовать бархат её кожи, не вдохнуть её запах, не услышать её голос и не тонуть больше в бездонной синеве её глаз. Она стала частью меня, причём самой лучшей и самой чистой. Потеряв её, я никогда больше не смогу чувствовать и осознавать себя единым целым. Это буду уже не я, а кто-то чужой. Кристина гладила меня по ёжику волос.

— Всё будет хорошо, родной мой.

— Обещаешь? — Смотрел на неё с надеждой.

— Обещаю. Верь мне. — Я хотел верить, но разумом понимал, что это иллюзия, мираж, самообман…

Через пять дней ночью, Кристина разбудила меня.

— Стёпа, началось. — Я замер. Потом соскочил с кровати и заметался по комнате наткнулся на пуфик и чуть не упал. — Степан! На меня посмотри. — Я остановился. Кристина качала головой. — Звони в скорую и отцу. Я буду одеваться.

Схватил мобильный, вызвал неотложку. Потом позвонил тестю.

— Я сейчас буду! — Сказал он и отключился. Помог Кристине одеться. Она постоянно держалась за живот. Побледнела. Вообще она уже несколько дней должна была быть в клинике. Но Кристина сказала, что хочет побыть дома и перед родами сама ляжет в больницу. Но мы предполагаем, а господь располагает. Скорая примчалась быстро. Я залез с ними в машину. Ничего не хотел слушать. Держал жену за руку. Смотрел на её лицо, пытаясь впитать каждую клеточку своей любимой.