— Э, помолчи! Ты совсем что ли спятила? — крикнула на нее грудастая баба.

— Подойди сюда, паренек. Я все знаю… могу рассказать, — пропела худощавая женщина.

— Серьёзно? Ты не прикалываешься?

Я знал, что она соврет, но выбора попросту не было. Потому сделал пару шагов и тут же остановился.

— Не слушай ее, она дура, — сказала рыжая краля, подмигнув остальным. — Я сама немного лекарством занималась. Могу подлечить, если что. Скажи, что у тебя болит, хорошо?

— У меня болит то, — ядовито проворчал я. — Что тебе в рот не поместится!

Женщины замолкли, изменившись в лице. А Патрисия тихо сказала:

— Он реально не врет.

— Да заткнись ты уже! Ведешь себя как не баба… — тут же крикнули на нее.

— Мальчик, наложник, смотри… Я умею лечить людей. Вот, девки соврать не дадут. Смотри, ты сядешь сейчас, выпьешь малость… И я покажу свою магию, в смысле целебную, понял? — не унималась рыжуха.

— Слышьте, вы, озабоченные алконавтки! Мне не до вашей херни! У меня реально проблемы. Скажите, где чертов врач. Обещаю, потом вас оттрахать. Если, конечно, смогу, — громко воскликнул я, но последнюю фразу произнес с горечью, чуть не плача…

Кто бы знал, что я буду отказываться от внимания кучки подвыпивших красоток? Этот мир реально жесток!

Дальше стало лишь хуже. Я не заметил, как худощавая дылда подошла ко мне сзади. Она подкралась, словно хитрая кошка и резко обняла, хватая за грудь. При этом она закричала, что проводит врачебный осмотр.

— Отвали, сука, чтоб тебя! — взревел я. — Мне нужен магический доктор!

— Доктор, говоришь? А как тебе моя маленькая врачиха? — с этими словами грудастая женщина встала со своего места, раздевая меня пьяным взглядом.

Она резко спустила штаны, показав плоский живот и небритую вагину. Возможно, другой парень брякнулся б в обморок. Но я, увидев «кусты любви», наоборот воспрял духом.

Все эти пошлые шуточки, разгоряченные дамочки в форме, плюс худощавая зараза, которая только что потерлась об меня сиськами.

Все это вызвало дикое возбуждение. Может, действие зелья памяти прошло в нужный момент, а может всего понемногу. Но я испытал жуткое дымление ниже пояса. Не успел ничего сказать, как член резко встал, внушительно натянув штаны.

— Он живой! Боже, он все-таки жив! — выдохнул я, глядя на работающий инструмент.

Женщины открыли рты и замерли в полном шоке. Первой начала говорить Патрисия. Она схватила со стола колбасу и бешено заорала.

— Ты не войдешь! Ты в меня не войдешь!

Тыкая в меня колбасой, словно мечом, женщина бросилась к выходу.

— Эй, а телок-то по ходу развратный! — отрешённо пробормотала грудастая.