Хотя, нет… Бредни для глупых школьников. Можно молодиться, как хочешь, но когда у тебя рожа в морщинах, проплешины на башке и седая щетина, то для всех ты просто старик. И зовут тебя не «Тусовщик Толян», а Сергеич, как столетнего алкаша. Хотя, я уже как-то привык.

Волосок седой вскочил — сразу дед, жена к любовнику укатила — слабак, ногу сломал — идиот, на работу не берут — неудачник. Вот тебе и разумное общество!

Хотя, я особо не жалуюсь. Одиночество дает нам свободу, бедность дарует вкус жизни, насмешки позволяют укрепить силу духа. Или как там, в книжках написано?

«То есть, я еще гордый волк, правда, без хвоста, на трех лапах, но зато… Что зато? Да какая разница, нафиг, надо ништяки уже сдать! А то не примут после обеда, и будет, „житие-мае“ с философским трактатом!»

Решив так, я живо (насколько это возможно) заковылял прочь. Не успел отойти от помойки, как возле бака что-то блеснуло. Остановился чтоб рассмотреть, и заметил настоящую балерину.

Конечно, я не здоров: на правую ногу хромаю, спину еще вечно ломит. Но с башкой проблем пока нет! Или «белочку» от пива словил или там реально балетная дива.

От удивления выпустил ношу. Пакеты грохнулись так, будто в них тонна металла. Я потер глаза, чтоб немного собраться; нет, действительно, балерина. Высокая краля в колготках и розовой тюлевой пачке.

Только вместо пуантов берцы какие-то с каблуками, а сверху черная куртка или толстовка. Конечно, балерины выносят мусор, но не в концертном же платье, однако.

Она почему-то стояла спиной, а сбоку был парень, который стал ей чего-то рассказывать, указывая на мусорные баки. Может, я действительно, стар, но мыслей по этому поводу не было. Хоть паяльником жги, не скажу, что за хрень тут сегодня творится.

Я криво улыбнулся, глядя на странное действо. Надо было идти, чтоб за психа не приняли. Решив так, снова поднял богатство. Уже хотел двинуть в путь, как барышня вдруг обернулась.

В этот раз упали не только пакеты, но и челюсть чуть не слетела… На меня смотрела… смотрел… В общем, это было нечто «особое», если не сказать проще и матом.

Молодой пацан с бородой, с подведенными глазами и накрашенными губами. У него был маникюр, пудра на щеках, как у тех… в Инстаграмме.

Прямо памятник толерантности, в плохом смысле слова. Мне б во сне так ходить стыдно было, а тут наяву и прилюдно. От смущения можно просто сгореть. Только «питер» оказался слишком уж борзым.

Вместо того чтоб стесняться, он окинул меня грубым взглядом, и сказал как ни в чем не бывало хитрым манерным тоном:

— Родик, не надо снимать, тут какой-то бомж ошивается.