— В каком смысле? — у меня по-прежнему в ушах слегка звенело.
— Госпожа в тебя влюбилась, — вздохнула Олла. — Уже довольно давно, если я что-то в чем-то понимаю. Я точно знаю, что она тебе нравится. И она уже совсем выздоровела. Самое время мне отойти в сторону.
Что⁈
— Ты с ума сошла, — сухо сказал я. — Мало ли кто кому нравится. Причем тут мы?
— А нет никаких «мы». Ты же сам сказал, в самом начале еще — «без обязательств».
— С тех пор много воды утекло, — я кинулся в омут, очертя голову. — Ты почему-то считаешь, что между тобой и Теей Нейгарт я точно выберу ее. А если — тебя?
Олла подняла брови.
— Будешь идиот. А с идиотами я не сплю.
Я поглядел ей в глаза.
— Если ты думаешь, что можешь взять и передать меня из рук в руки, пусть даже своей обожаемой госпоже…
— Упаси меня боги, — Олла не отвела взгляд. — Я просто показываю тебе возможность. Не воспользуешься — как я уже сказала, дурак будешь. Впрочем, хочешь быть дураком — кто ж тебе запретит?
Она встала, направилась к выходу и на пороге обернулась:
— Да, госпожа, естественно, об этом разговоре не знает. Я ей просто сказала, что она неправильно видит наши отношения, и что ты совершенно свободен. Думаю, что это лишняя просьба, не такой ты человек. Но на всякий случай… не вымещай на ней свой гнев на меня, ладно?
Черт, она же просто со мной рассталась — и даже довольно мирно! Не подожгла дом, не попыталась меня убить! Почему так больно-то⁈
Глава 19 Все девушки в бинтах — лгуньи!
Интерлюдия. Олла Мадсен и сто двенадцать дней
Олла несколько раз сопровождала госпожу на аудиенцию к Дагмар Фроссен, поэтому ни резиденция, ни кабинет магессы Огня не были ей в новинку. Она привычно раскланялась с секретарем мэтрессы господином Нейтом, с которым у Оллы были неплохие рабочие отношения (если не забывать дарить подарки его жене, конечно же). После чего замерла у порога кабинета неподвижной статуей, делая вид, что ее и вовсе нет на этой встрече.
— Девочка моя! — мэтресса Фроссен протянула госпоже обе руки, потом привычно приобняла ее и поцеловала в щеку. Госпожа, как всегда, стерпела это с улыбкой на лице, хотя как-то призналась Олле, что эти подчеркнутые милования Фроссен внушают ей отвращение — уж лучше бы та говорила прямо и по существу, не притворяясь, будто собеседница для нее хоть что-то значит!
Олла была с этим согласна — всегда лучше прямо по существу. Но также она понимала, что для таких, как мэтресса Фроссен, напускная ласковость — это маска, которая приросла к лицу так, что не отдерешь. Тем более, что даже на госпожу это работает: госпожа — очень мягкий и любезный человек, ей тяжелее отказать, когда просят обходительно, хоть она и видит Фроссен насквозь.